Время меняет все: от моды до экономики. Диким капитализмом охвачена страна, где барахольный товар перекрывает дефицитные ресурсы. Везут джинсы в Россию из Европы и заокеанских заводов – и это несмотря на открытое пространство для международных сделок. Как человек может сохранить свою идентичность, когда мир вокруг рушится?...
Его предупредили об этом, чтобы он все, как по нотам, разыграл…
– Что-то ты не то говоришь, – нахмурился Семен. – Кто мог из больницы звонить? Никто там не мог знать, что я выписываюсь. Потому что я не собирался выписываться…
– Я говорю, что знаю. Телефон этот у сестры на столике стоял. Я был в больнице, спрашивал, может, кто-то из наших звонил…
– Кто из наших мог звонить?
– Ну, охрана там была… И еще Джема с тобой была…
– Джема?! Она там каким боком?
– А каким боком она Наташку замочить хотела? – резко спросил Пуп.
– Да нет, Джема здесь ни при чем, – покачал головой Чапик. – Звонок был в девятнадцать сорок пять, а медсестра говорила, что Джемы тогда в больнице не было. Она около девяти появилась. Память у этой женщины хорошая, она все помнит…
– А кто в девятнадцать сорок пять звонил?
– Да девушка какая-то подходила, говорит. Она ей денег дала, чтобы позвонить. Деловая вся такая, модная. И красивая. Светленькая, голубоглазая… Или светло-серые глаза. Медсестра могла и ошибиться. Глаза у нее могли быть светло-серые…
– Что за девушка? – заинтригованно спросил Семен.
– Я так думаю, это подруга Бердяева. Или его напарница. Он познакомился с Наташей, когда вы с ней жили по старому адресу. Он к ней клеился, она ни в какую. Потом он вдруг исчез…
– Исчез. Желток его, как пса паршивого, вышвырнул.
– Да, но потом объявился, когда ты, Сэм, в больницу попал. Как будто случайно на улице встретил, в кафе пригласил. Она отказалась, он настаивал; ну, она подумала, что легче согласиться. Короче, они зашли в кафе, а там официантка, она им кофе подала, а там кокаин.
– За дозой чего? – в презрительной ухмылке скривил губы Семен.
– Ну, все было, – вздохнул Чапик, испытывая вину за Наташу.
– Я не понял, ты что, ее жалеешь?
– Сначала презирал. Потом в ситуацию въехал. Подставили девку. Сначала совратили, потом подставили.
– Не слишком ли это сложно? Можно было бы и попроще.
– Не знаю. Мне бы с Бердяевым поговорить, он бы мне все сказал. И про себя, и про свою боевую подругу. Она меня тоже очень интересует. Это она ему из больницы звонила. По приметам сходится…
– Как же она узнала, в какой больнице я нахожусь? – спросил Семен.
