Время меняет все: от моды до экономики. Диким капитализмом охвачена страна, где барахольный товар перекрывает дефицитные ресурсы. Везут джинсы в Россию из Европы и заокеанских заводов – и это несмотря на открытое пространство для международных сделок. Как человек может сохранить свою идентичность, когда мир вокруг рушится?...
Он мою невесту на иглу посадил, а потом в притон отправил… Как вы думаете, мог я ему это простить?
– Такое не прощается, – недолго думая, ответил Евгений Сергеевич.
– Вот и я так считаю… Усыгин мне свою половину в банке отдал, а потом из этого банка пустое место сделал. Я ту пустышку и подобрал. Там все работает, можно бюджетные средства обслуживать. Со зданием бы проблему решить, хотелось бы в собственность оформить…
– Хорошо, и с этим поможем. И банк твой поднимем… Сам будешь банком заниматься?
– Нет.
– Как?
– Институт я не потяну, но можно на курсы бухгалтеров записаться… А может, и с институтом получится. Я же когда-то учился в физкультурном. Ничего, получалось…
– Если очень захотеть, то все получится – и с институтом, и со всем остальным. Главное, чтобы у тебя с Виталиком все получилось, и он в дурную историю не вляпался, да под пулю не попал.
– Было такое.
– Если надо будет, я поговорю с этими людьми. Конфликты нам не нужны. Или я не прав?
– Не нужны, – уловив ход мысли собеседника, кивнул Семен. – Серьезное дело любит тишину.
– Правильные слова, – покровительственно проговорил Евгений Сергеевич.
– Непростая задача. Время нынче шумное. На тебя наорали, ты наорал. Гром гремит, земля трясется…
– Я тебя понимаю. И если вдруг ты где-то нашумишь, никому обо мне ни слова. И напрямую никогда не звони. Все через Виталика.
– И я вас понимаю, Евгений Сергеевич. Если мы свои люди, то я вас никогда не подведу. И не предам."
"Ганихин улыбнулся плотно сомкнутыми губами. Он не хотел, чтобы Семен считал его своим человеком. Себя он считал небом, а его – землей.
