Время меняет все: от моды до экономики. Диким капитализмом охвачена страна, где барахольный товар перекрывает дефицитные ресурсы. Везут джинсы в Россию из Европы и заокеанских заводов – и это несмотря на открытое пространство для международных сделок. Как человек может сохранить свою идентичность, когда мир вокруг рушится?...
Но без макияжа к нему она не выйдет. Хоть чуточку, но глаза должны быть подведены, и губы подкрашены.
Семен поужинал, освежился бутылкой холодного пива и уже потянулся за второй, когда появилась Наташа. Волосы высушены, мягкими светло-русыми локонами струятся по плечам, ресницы подкрашены, на сочных губах поблескивает помада. Улыбка такая же милая и нежная, как она сама…
Сэм подошел, обнял одной рукой, привлек к себе, поцеловал в щеку. Чистыми волосами от нее пахнет и желанным телом – завораживающий запах. Халат на ней шелковый, короткий, и белье под ним не прощупывается.
А потом вдруг она оказалась у него на руках, и Семен, будто смерч, швырнул ее к самому потолку и вместе с ней рухнул на кровать в спальне. Они замерли, как по команде. Легкий шорох, тихий вздох – только это нарушало тишину. Затишье перед бурей.
И вдруг над головой что-то громыхнуло. Как будто слон ворвался в посудную лавку и опрокинул шкаф.
– Что это? – спросила Наташа.
– Братва гуляет, – усмехнулся Семен.
– Братва? Над нами? – удивилась девушка.
– А что, над нами не может быть братвы?
– Да нет, может… А что там делают ребята?
– Сейчас гляну.
Пришлось подниматься, влезать в спортивный костюм, выходить из квартиры. Вдруг Желток мужика там грохнул.
Но нет, жив мужик.
Шоу только начиналось, и Семену здесь пока делать нечего. Он повернул назад – пусть без него разбираются. А то еще менты нагрянут, повяжут, в кутузку оформят. Уж лучше пацанов своих оттуда вытаскивать, чем самого себя… А так, возможно, и будет. И скорее всего, завтра ему придется не с директором завода иметь дело, а с начальником отделения милиции.
– Что там? – спросила Наташа, когда он снова лег к ней.
– Да дверь высадили. Обыск у мужика.
– У какого мужика?
– Да хрендель тут какой-то над нами. Квартиру снимает. А зачем снимает? Вдруг киллер?
– Киллер?!
– Ну, всякое может быть. Жизнь нынче интересная. Из автомата могут посечь или бомбу под машину сунуть. А еще потолок могут проломить. Мы тут лежим, а тут раз – и дыра над нами.
