Начинается романтическая история о Соне, женатой на известном артисте. Женька и другие пытаются представить её предстоящую ночь в брачной постели с молодым актером Яром. Но в этой истории есть что-то такое особенное: любовь скрыта под маской спокойствия и улыбки, а каждый новый вздох приближает неизвестность будущего брака....
Несмотря ни на что я по-прежнему его люблю. Очень-очень сильно. Всей душой.
— Ладно, говорите, — сдаётся Влад и при этом не делает ни шагу в сторону.
— Наедине, — строго проговаривает Жаров.
— Мы уже всё обсудили с тобой.
Яр заведён до чёртиков, я никогда его таким не видела. Он толкает брата в плечо. Раз, другой, третий. Заставляя отступать назад.
— Блядь, ты тупой? Она вообще-то моя жена!
Меня бросает в жар, когда я слышу от него эти слова. Умом понимаю, что обольщаться не стоит, но ничего не могу с собой поделать.
Влад негромко ругается и наконец оставляет нас в покое. Быстрым шагом идёт по узкой дорожке и останавливается под фонарём на приличном расстоянии. Закуривает, пытается всмотреться в темноту, но я знаю, что ему ничерта не видно.
Я перевожу взгляд на Ярослава и сцепляю пальцы в кулаки. Внутри всё огнём горит, когда он рядом. Яркое пламя пожирает мои чувства изнутри и превращает их в серый пепел.
Он опирается бёдрами о стол в беседке и скрещивает руки на груди. Им можно любоваться вечность. Густые волнистые волосы, широкие плечи, высокий под два метра рост. Он такой же притягательный, как и прежде. Мой первый мужчина. Моя первая безответная любовь. Говорят, что она редко бывает со счастливым концом.
— Что молчишь, Пряник? — спрашивает Яр.
— Не знаю, что сказать, — пожимаю плечами.
— Давай помогу. Итак, ты летишь в Канаду.
— Да, наверное.
Если бы не сложившиеся обстоятельства, я бы бросилась его обнимать. Но сейчас между нами будто выросла высокая бетонная стена, которую мне не под силу преодолеть.
— Я дала согласие тренеру, — признаюсь откровенно. — Осталось подготовить документы.
— Когда летишь?
— Примерно через неделю.
Яр задумывается, будто ему не всё равно."
"Моё сердце разрывается. На ватных тяжёлых ногах я подхожу ближе и останавливаюсь в каких-то пятидесяти сантиметрах от Жарова.
— Прости, что не сказала сразу же.
Мы неотрывно смотрим друг другу в глаза, между нами искрит высоковольтное напряжение. Опасное, убийственное. Оказалось, что больше смерти я боюсь потерять Ярослава.
— Тебе не за что просить у меня прощения, — наконец произносит Яр. — Молодец, лети. Я уверен, что всё к лучшему.
— За это я должна благодарить тебя.
— Меня уже отблагодарили, — по-доброму усмехается Яр.
