Я проснулась с чувством несоответствия, как будто мир вокруг меня был создан для кого-то другого. В квартире было тихо, значит, Марк ушёл на работу. Алиса медленно выбралась из постели, прохладная вода помогла ей осмыслить непривычное состояние своего отражения в зеркале — большие карие глаза, розовые губки сухими и потрескавшимися....
— Что случилось Алиса? На тебе лица нет! — Подхожу к любимой и крепко её обнимаю.
— Матвей пропал. Няня не может его нигде найти! Это она, мне кажется это — Стася! Она украла моего ребенка! — Произносит Алиса, и в этот момент её глаза закатываются, и она обмякает в моих объятиях.
Быстро поднимаю её на руки, и укладываю на диван, который стоит в кабинете. Зову секретаря, и прошу вызвать врача, а сам пытаюсь привести Алису в сознание, слегка хлопая по щекам. И через несколько минут, Алиса медленно открывает глаза и обводит взглядом комнату.
— Сейчас приедет врач и осмотрит тебя. Лежи милая, не двигайся! Я сейчас всё узнаю, мы найдём Матвея. — Алиса послушно лежит, и смотрит на меня умоляющим взглядом, а у меня сердце разрывается от этого её взгляда.
Мысль что Стася могла что-то сделать с моим ребенком, больно ранит. В груди разрастается паника, если она причастна к его исчезновению, я сотру её в порошок. Звоню охраннику, который приставлен к Матвею, и выдыхаю с облегчением.
— Любимая, всё в порядке, Матвей с Даниилом, охранником который сопровождает их с няней.
— Не надо врача. Со мной всё нормально. Просто перенервничала, вот и потеряла сознание. Поехали быстрее к сыну, прошу тебя Марк.
— Хорошо, но если почувствуешь себя плохо, сразу скажи мне! И мы тут же поедем в больницу.
"Даю отбой секретарю и, взяв любимую за руку, выхожу из офиса. Помогаю Лисе сесть в машину и, обогнув автомобиль, быстро сажусь сам и завожу машину. К месту мы приезжаем быстро, Анна Валентиновна и Матвей идут нам на встречу. Малыш виновато опустил голову вниз, и крепко держал няню за руку. Даниил с улыбкой на лице, шёл позади.
Как только мы с Алисой подошли к ним, она тут же упала на колени и прижала к себе сына, горько плача. Я понимал, что она сильно испугалась, и опять всему виной я.
Матвей крепко обнимает свою маму, и громко шепчем ей на ушко:
— Мамочка, плости. Я не хотел тебя напугать. Я плосто хотел посмотлеть на динозабла. Одним глазком, а потом бы велнулся. Не плачь, повалуйста.
