Автор
Не ломайся, девочка! — это серия СИ-книги о юной героине, которая впервые оказывается в мире взрослых и сталкивается с невероятными испытаниями. Атмосфера книги мрачновата и пугающа, напоминающая переплетение страшных историй из детской луны-лапки. Встречайте главные героини серии в их сюжетах — мир сталкивается со страхами и тайными силами, где каждая страница открывает новые загадки и опасности....
Нет, мы даже близко не друзья. Но я общаться научился даже с теми, кого видеть в своей жизни никогда больше не желаю, даже с теми, кто одним поступком все изменил…
Мирасов забирает из салона небольшую корзину цветов и… направляется к ателье Глаши. Я сбоку, за колонной курю, и вижу, с каким невзъебенным выражением лица идет Мирасов.
Вот черт старый, не меняется!
Всегда смотрит с видом, словно весь мир раком поставил и выебал.
Важный и выебистый, не умеющий отсиживатся в тени. Мы с ним разные, абсолютные.
Я всегда стремился не показываться на глаза, всегда был себе на уме, двойной жизнью жил и, здрасьте, теперь это — мое призвание и основное занятие. Немного задумавшись, признаю, что и не смог бы жить его жизнью, а он не смог бы жить моей. Вот такие дела…
Поэтому Мирасов отгрохал помпезный ресторан, еще на отель замахнулся… Сводит знакомства с сильными мира сего и не отказывается демонстрировать себя, свою семью всему миру. Супругой безумно гордится и что-то мне подсказывает, что на некоторых откровенных фотографиях, без лиц, я вижу их — его и ее.
— Что ты здесь забыл? — спрашиваю, отбрасывая окурок в урну.
Кое-кто настроен решительно))) Я про Тихона, если что, уже не в подполье, как крепость завоевывать будем?)
Глава 50
Глава 50
Тихон"
"Мирасов делает шаг в сторону, замечает меня. Говорит с ухмылкой:
— Ты все таришься? Боишься, что краля тебе поджопник отвесит?
— Завались. Хули ты моей цветы таскаешь?
— Моя жена еще не кипятится, значит, отказа не поступило.
— Давно ли ты извиняться полюбил?
— Ради любимой еще и не так раскорячишься, — намекает на то, как долго ходил в стальном корсете, меняя их на более облегченные варианты постепенно.
В одном он прав: еще не так раскорячишься. Эх…
— Так что, гасишься? Ты у нее костюмчики тайно шил? — догадывается, черт. — Иначе бы она ножницами тебе рожу смазливую перекроила, да.
— Как говорится, моя рожа прекраснее твоей, было что терять.
— Ну да. Если запасные варианты рассматривать, нужно за фейс переживать.
— Завались, — закипаю. — Не рассматривал я запасные варианты. Боже, блять. Ни слова больше!
— Ты все еще злишься на меня?
Я не могу ответить на его вопрос. Раньше злился сильно, сейчас понимаю, сколько в этом моих косяков. Исключительно, моих! Не его… Не он виноват, что я Глашу в неведении бросил.
