Дело, как мне кажется, совсем не в том, что у двоих надобность во мне отпала, а у Николая и его приятеля Сережи интерес к моей скромной особе оказался более стойким. Интерес есть у всех, просто этим двоим повезло больше. Я ведь уже говорил, я достаточно успешно скрывался, именно потому и уехал из Москвы. Если бы я не вернулся сейчас из-за Риты, они бы не нашли меня.
– Вы забыли, – мягко напомнила ему Настя, – что они нашли не вас, а меня. А только потом – вас. Сам факт того, что им известен мой адрес, говорит о том, что они выследили меня раньше, чем мы с вами сегодня встретились. И мне очень хотелось бы знать, как развивались бы события, если бы вас не было в Москве сейчас.
В его лице что-то дрогнуло, и Настя поняла, что подобралась к неприятной для Павла истине слишком близко. «Хватит на первый раз, – решила она. – Отступим чуть-чуть назад, пусть передохнет. Настасья, тебя ничто и никогда не исправит. Полчаса назад ты готова была визжать от раздражения и отдать все ценное, что у тебя есть, только бы Сауляк убрался из твоей квартиры. А сейчас ты затеяла игру, ты начала работать, и раздражения как не бывало. Твоя любовь к решению задачек до добра тебя не доведет».
– Впрочем, справедливо говорят, что история не знает сослагательного наклонения. Поэтому нет смысла рассуждать о том, что было бы, если бы… Хотите еще чаю?
– Нет, благодарю вас. Я хотел сказать…
– Да?
– Вам не обязательно развлекать меня разговорами. Занимайтесь тем, чем занимались бы, не будь меня здесь. Не обращайте на меня внимания.
«Ах ты Боже мой, какие мы деликатные, – ответила Настя мысленно. – Не хочешь со мной разговаривать, стало быть. Боишься, что ли? Не понравилось тебе, Павел Дмитриевич, куда наш разговор зашел? Ладно, помолчим».
Она быстро вымыла посуду и ушла в комнату, оставив Павла на кухне. Наконец-то она осталась одна, и можно вскрыть конверт, оставленный для нее генералом Коноваловым. В конверте оказалось всего несколько листов – ксерокопии документов, из которых весьма недвусмысленно следовало, что таинственный палач привел в исполнение приговор еще одному преступнику, убившему в конце 1992 года всю семью депутата, известного своими демократическими взглядами. Жертв было пять – сам депутат, его жена, двое детишек трех и восьми лет и пожилая мать депутата, приехавшая погостить в семье сына. Все жертвы были застрелены из пистолета, а сам пистолет лежал на груди у депутата, и конец ствола касался подбородка убитого мужчины. Палач, расправившийся со своей очередной жертвой, позаботился о том, чтобы пистолет был положен на тело убитого в точном соответствии с тем, что сделала сама жертва три с лишним года назад.