Автор
В непроглядном мраке шифровальной камеры скрываются тайны, которые даже сам знахарь не решится раскрыть. Высокий военный в генеральской форме мерно ходит по комнате, а его соперник из кресла выглядит расслабленным и уверенным — но внутри он взмывает от напряжения и страха....
Этот человек мне не нравится, и я хочу знать о нем все. Анастасии – ни слова. Убью, если проболтаетесь. Наружное наблюдение не подключаем. О факте разработки генерала из ФСБ они обязаны доложить по инстанции и получить разрешение. Информация уйдет, а нам с вами этого не надо. Никакого реального уголовного дела под всем этим нет, действуем на свой страх и риск, нелегально и по-партизански. Речь идет о нашей Анастасии, поэтому, ребятки, надо постараться. Коротков, введи Колю в курс дела. Все, отправляйтесь.
Около восьми часов Гордеев разобрался с неотложными делами и хотел было вызвать к себе Каменскую с докладом по текущим делам, но передумал и зашел к ней сам.
– Чем порадуешь? – спросил он бодро.
– Всяким разным, – улыбнулась Настя, распрямляясь и потирая затекшую от долгого сидения поясницу.
Она подробно рассказала Гордееву все, что сумела наработать за день, и он в который уже раз подивился тому, как много она успевает.
– Как движется дело в бригаде у Коновалова? Ты уже перестала огорчаться?
– А что, неужели было заметно, что я огорчаюсь?
– Еще как, – усмехнулся Гордеев.
– Нет, – улыбнулась Настя. – У меня их мало, я их берегу.
– Значит, бумажки свои рвала на мелкие кусочки.
– На крупные, – уточнила она. – Это было.
– Но теперь-то успокоилась?
– Конечно. Теперь я вынашиваю новые идеи. Хочу пойти не от биографии, а от характера.
– За модой погналась? Раньше за тобой этого не водилось, – заметил Виктор Алексеевич.
– Ну так от безвыходности, – развела она руками. – Меня прямо злость берет при мысли, что этот палач ходит где-то у нас под носом. Ведь я почти уверена, что с областями не ошиблась.
