Автор
В непроглядном мраке шифровальной камеры скрываются тайны, которые даже сам знахарь не решится раскрыть. Высокий военный в генеральской форме мерно ходит по комнате, а его соперник из кресла выглядит расслабленным и уверенным — но внутри он взмывает от напряжения и страха....
– Зайди, – коротко бросил Гордеев, и Настя отметила, что голос у начальника не очень-то похож на благодушный. Интересно, когда же это она успела провиниться и в чем? Ведь не далее как два часа назад Виктор Алексеевич разговаривал с ней спокойно и дружелюбно, называл деточкой и хвалил за удачно найденное решение.
Вопреки ее ожиданиям, начальник вовсе не выглядел сердитым или расстроенным.
– Садись, – кивнул он, когда Настя вошла. – И постарайся ничему не удивляться. Скажи, пожалуйста, ты газеты читаешь хотя бы иногда?
– Хотя бы иногда, – с улыбкой подтвердила она.
– И телевизор не смотришь?
– Смотрю, но тоже нечасто.
– Значит, политикой не интересуешься?
– Ни в малейшей степени, – твердо заверила она начальника.
– Это плохо. Придется проводить с тобой ликбез.
– Может, не надо, Виктор Алексеевич? – жалобно попросила Настя. – Не люблю я этого.
– Надо, деточка, иначе ты ничего не поймешь.
– Что, так сложно? – усмехнулась она недоверчиво."
"– Для меня – нет, но я газеты читаю, в отличие от тебя.
– Несчастный случай? – спросила Настя. – Или сам подсел?
– Кто ж его знает, кроме самого Павла Дмитриевича, – развел руками Гордеев. – Но через неделю, 3 февраля, срок наказания у него заканчивается, и он выходит на свободу. С ним пока все. Вернемся к Булатникову. У Владимира Васильевича Булатникова были две вещи, которые одинаково важны нам с тобой на сегодняшний момент. Во-первых, у него была репутация человека, который очень многое может, очень многое делает, но еще больше – знает.
