Автор
Пять лет назад, Айви была низведена до уровня ничтожества после скандала с Драконьими Богами. Теперь она вынуждена защищать своего маленького сына от гневного мужа-духа Рона, который считает ее бесполезной. Но Айви не падает духом и прибегает к последней надежде — своему драконскому происхождению....
Кто может прийти с визитом в такую рань? Это по крайней мере невежливо.
И снова на меня накатывает ощущение узнавания. Дрожащими руками расставляю на столе перед мачехой всё необходимое для завтрака.
– Встань в центр комнаты и слушай, – приказывает мачеха.
Но я уже знаю, что на этот раз нотации не будет, потому что, как только госпожа Фецилия принимается за еду, раздаётся осторожный стук в дверь.
Вид у дворецкого ошарашенный.
– Госпожа Фецилия, – говорит он. – К вам…
За несколько мгновений до того, как старый Альгис произнесёт имя посетителя, оно уже звучит набатом в моей голове.
– Его Светлость Лорд Рональд Ардэн с частным визитом.
Госпожа Фецилия застывает с открытым ртом, из которого выпадает кусочек творожника.
А у меня внутри всё холодеет.
Судорожно сжимаю пальцами пустой поднос. Мысли мечутся. Я что, с ума сейчас схожу? Так не бывает. Невозможно настолько чётко знать то, чего ещё не было.
У меня что, открылся дар предвидения? Если так, то надо бы радоваться. Любая Академия примет меня с таким редким даром.
Чернильная тьма… Падающие камни… дракон.
– Зови. – В голосе мачехи испуг. – Айка, быстро убрала тут всё. Что застыла, как дура?!
Вздрагиваю от резкого окрика и бросаюсь к столу. Вспышка нового видения меня останавливает. Едва я прикоснусь к посуде, мачеха в тот же момент вскочит на ноги, и драгоценный фарфор разобьётся. Виноватой буду я.
Замедляюсь ровно настолько, чтобы оказаться хотя бы немного в стороне от стола.
Мачеха вскакивает. Мелодичный звон столкнувшихся в воздухе кофейника и сливочника. Глухой звук при падении осколков на ковер. Запах кофе становится ярче. Светлый ворс окрашивается в коричневый цвет жижи.
– Дрянь, – взвизгивает госпожа Фецилия. – Это из-за тебя.
Опускаюсь на колени, чтобы собрать то, что осталось от любимого сервиза мачехи. Всё равно виновата я. Толку от этого предвидения.
Дверь отворяется.
– О, какая честь, Ваша Светлость, – приторно-сладким голосом начинает мачеха. – Вы так неожиданно.
Гость молча стоит в дверях, из моего положения видны только его сапоги из тонко выделанной кожи. Такие стоят целое состояние. А выше поднять глаза я не решаюсь.
Зато мужчина, по-видимому, смотрит на меня, потому что мачеха вдруг переходит к оправданиям:
– Служанка – неряха. Опрокинула поднос с завтраком. Так неудобно перед вами.
Ноги в сапогах направляются прямо ко мне. Останавливаются рядом.
