Он человек потрясающей энергии, чем меня восхищает.
Надеюсь, наш сын будет таким же, как он. Хотя, если честно, я до сих пор не понимаю, как так вообще вышло, что я являюсь его биологической матерью. Насколько я знаю, пункция яичников — довольно сложная процедура, такое не сделаешь без ведома женщины. А без этого яйцеклетку для ЭКО никак не получить… Наверное, врачи воспользовались какой-то новой методикой, о которой мне неизвестно.
Но если Глеб говорит, что малыш мой, я ему верю. И я очень рада, что это так.
Вижу за окном знакомые фары, нутром чувствую — милый приехал. Сердце начинает учащенно биться, ладони потеют, а душа стремится к нему.
Бросаю свой рисунок, бегу вниз, спешу в прихожую.
Хочу немедленно оказаться в его объятиях, почувствовать его губы на своих губах, вдохнуть его запах.
— Привет, — говорит он, заходя в прихожую.
Я тут же льну к нему, подставляю губы для поцелуя.
— Мур… — изображаю из себя ласковую кошку.
Он на секунду прикасается ко мне губами, потом снимает с себя куртку, крепко меня обнимает:
— Мой котенок… Ты ждала меня?
Это он тоже спрашивает каждый день.
В это короткое слово я вкладываю максимум смысла.
— Ну пойдем, — говорит он и ведет меня в гостиную.
Глеб исчезает на пару минут вымыть руки. Когда возвращается, сразу усаживается на диван, ставит меня перед собой и со значением просит:
Послушно расстегиваю пуговицы платья. На мне белый лифчик и белые же кружевные трусики. От талии мало что осталось, ведь моему животику уже почти пять месяцев. Но Глеба это не беспокоит, наоборот, он радуется каждому лишнему сантиметру и восхищается моей фигурой.
Таю под его горящим взглядом.
— Подрос, — кивает Глеб.
Он кладет отогретые в теплой воде руки на мой живот, ждет, не пошевелится ли малыш. Но наше чадо, должно быть, спит, потому что никаких шевелений я не чувствую.
Потом Глеб прикасается губами к моему пупку, засовывает в него язык. От этой ласки у меня по всей коже бегут мурашки, а между ног делается до стыдного мокро. Но на этом мой мужчина не останавливается. Он ведет дорожку из поцелуев к кромке моих трусиков, зубами немного стаскивает их вниз.
— Хочешь? — спрашивает меня, глядя снизу вверх.
О, я хочу! Я столько всего от него хочу!
Со стоном киваю, и позволяю Глебу увести меня в спальню. И там на мягком матраце отдаю ему всю себя без остатка, мурлычу от удовольствия, изнеженная его ласками.
Мы выбираемся из спальни нескоро. Продолжаем ласки до тех пор, пока никаких сил не остается. Уставшие и вконец оголодавшие, идем на кухню, завернувшись в пушистые халаты. Мой розовый, его черный.
Теперь мы едим в столовой только по выходным, нам лень накрывать там стол каждый день. Экономим силы для более важных дел. Ужинаем на кухне, как настоящая семейная парочка.