– Я тебя заставлю, Джек. Не принуждай меня.
– Ты не можешь выбросить меня из головы, Елена.
– Кто-то должен преподать тебе урок смирения.
– Преподай, сделай милость.
От одного ее прикосновения к моей груди я издаю стон.
Она привстает на цыпочки и впивается в мои губы страстным поцелуем. Я праздную победу, стискивая ее ягодицы. Подхватив Елену на руки, я разворачиваюсь и прижимаю ее спиной к шкафчику. Она обхватывает ногами мои бедра, не отрывая губы от моих губ, ее язык безумствует у меня во рту, пылая и поджигая меня, руки месят мне плечи, каждое ее движение полно острого желания.
– Все из-за твоих накачанных рук, там, в «Милано»… – бормочет она между двумя поцелуями.
– Ты правильно сделала, что тогда ко мне подсела, – отвечаю я, припадая губами к ее шее.
– Знаешь, что самое правильное? То, что твоя специальность – это клитор.
– Знала бы ты, сколько еще фокусов припасено у меня в рукаве! – Мои губы скользят по ее шее. – Не терпится все их тебе показать.
Целуя ее, я отдаю должное ее пухлой нижней губе, потом – местечку рядом с ее ухом, заставляя ее трепетать.
– Что мы делаем?.. – слышу я ее шепот.
– Целуемся взасос. – Я запускаю пальцы ей в волосы, заставляю наклонить голову и снова проникаю своим языком ей в рот – ритмично и напористо, так же, как трахал бы ее.
– Я не подпишу твой идиотский договор о неразглашении, – предупреждает она.
– Я не взял его с собой. – Я продолжаю ее целовать, массируя коленями у нее между бедер. Елена все крепче прижимается ко мне.
– Ты намокла, детка? – Я просовываю между нами руку и проверяю сам.
Я смеюсь и усиливаю напор.
Она, вся дрожа, дергает меня за волосы, тянет к себе, чтобы продолжить целоваться.
До моего слуха доносятся голоса покидающих спортзал людей. Прижавшись лбом к ее лбу, я говорю:
– Мы торчим здесь у всех на виду. Не лучшее местечко.
Она выскальзывает из моих объятий и с вздымающейся грудью хватает меня за руку.
– Идем. Я знаю здесь каждый закуток.
Елена бежит по коридору, я за ней. Сам не знаю, зачем я это делаю, клялся же себе, что оставлю Елену в покое, буду уважать ее решение, а сам…
Она останавливается у одной из дверей и облегченно выдыхает, когда дверь оказывается незапертой. Она затаскивает меня в темную комнату, озаряемую только луной за окном. Вижу большой стол, зеркальную стену и брус вдоль нее.
Елена оборачивается. Я ужасно ее растрепал, алые губы распухли. Как же меня манит ее рот!
Что она со мной делает?
– Да, но танцевать мы не будем.
