Автор
Злата бежит по мраморному коридору, рядом с ней сплюнул нижеголовный Никитушка. Сердце кипит в висках, а пот стекает по спине как ледяной поток. Воздух наполнен гулом её шагов и цоканьем каблуков. Охранник уже приближается — Злата не даст устроить себе сюрприз.
Кажется, он понимал, что со мной ему ничего не светит. Ладно… Я тоже тебя люблю. И очень скучаю.
– И я скучаю, папуля! Папуль, а ты не заметил, что я научился рррычать?
– Ого! Никитушка! Не заметил, сынок. Прости меня, пожалуйста. Я очень рад. Это мама тебя научила? Вы заводили моторчик язычком?
– Да, папа. Мама мне сказала, что я твой насредник. И должен уметь говорить букв «р». А кто такой насредник?
– Наследник, солнышко. Тот, кто получает всю любовь и наследует дело отца. Это ты, Нииктушка и…
– И сестррричка! Мне мама сказала, что ее будут звать Дана.
– Ох уж эта мама. До встречи, Никитушка. Скоро увидимся, наследник. Мой любимый…
Эпилог
Злата.
Ступни греет вода Тихого океана, а живот – горячие руки Никиты. Ветер путается в его волосах, а глаза словно впитывают все солнечные лучи. Они не блестят – сверкают… Искрятся от счастья. Мне хочется думать, что тому причиной я… Я и наши дети.
– Папуя, а когда мы поедем кататься на яхте? – теребит рубашку Ника Дана.
– Как мама скажет, доченька.
"Никита гладит мой округлившийся животик и обнимает за плечи. Я жду еще одного малыша… Прошло три года после рождения доченьки, и мы решили повторить. Наверное, кто-то скажет, что мы отчаянные. Пережить горе, чуть не потерять сына, но сохранить веру в лучшее и людей. Веру в судьбу…
– Пап, в прошлый раз маму не тошнило, – деловито произносит наш Никитка. – Мама, ты как? А то скоро солнце сядет и станет холодно.
– Поедем уже, – улыбаюсь я.
Костный мозг Никитушки начал функционировать через год после операции.
Никита перевез нас в Калифорнию. Мы живем на берегу океана в большом белом доме с серой крышей. Я могла бы сказать, что моя жизнь похожа на сказку, но боюсь произнести эти слова вслух… Боюсь спугнуть счастье, что ждала столько лет.
– Погоди, Золотко. Я жду звонка Леонида Сергеевича, – вырывает меня из задумчивости Никита. Улыбается, а в сердце расцветает сладкое томление… Люблю мужа… Иногда злюсь, порой ругаюсь и раздражаюсь, но любви во мне больше… И я уверена, что до конца моих дней буду за него бороться. Ступни тонут в горячем калифорнийском песке, а ветер взвивает распущенные пряди.
