Автор
Злата бежит по мраморному коридору, рядом с ней сплюнул нижеголовный Никитушка. Сердце кипит в висках, а пот стекает по спине как ледяной поток. Воздух наполнен гулом её шагов и цоканьем каблуков. Охранник уже приближается — Злата не даст устроить себе сюрприз.
Она снова моя… На время и не по своей воле, но… Прямо сейчас она дрожит в моих руках, часто дышит, опаляя шею сладким дыханием, и надрывно стонет, делая меня самым счастливым на свете… Моя Золотко… Злата, первая любовь… Та, от кого я добровольно отказался, променяв на мечту. И лишь когда мечта осуществилась, я понял, что потерял все… У меня ведь ничего нет… Потому что деньги – не про счастье. Про комфорт – да, не более того…
– Золотко… Злата…
Мне хочется сказать ей что-нибудь приятное, но слова нежности рассыпаются в горле и ранят как битое стекло… Не имею я права делать ей комплименты.
Прижимаю ее тело, дрожащее от пережитого наслаждения, к груди и жадно вдыхаю аромат волос. Моя… На эти несколько дней Злата только моя.
– Не уходи…
– Мне нужно в душ. Я на минутку, – переводя дыхание, шепчет она и ерзает в моих руках.
– Нет. Полежи еще немного. Пять минут, а лучше десять.
– Гончаров, ты опять вычитал что-то умное?
– Да, и не только это, – отвечаю, припадая губами к ее нежной шее.
Неостывшее желание поднимает голову, как пробудившийся хищник. Я ласкаю ее кожу губами, играя с ним, как кошка с мышкой, запоздало понимая, что мышка – это я… Ползу ладонями по ее упругим бедрам, животу, ниже, встречая протяжный стон.
– Ники… Не надо, прошу тебя.
– Почему?
– Что о нас подумают горничные?
Ах, вот оно что? Только это ее заботит? Хитрая Золотко… Не перестаю целовать ее ароматную кожу и дышать ароматом волос.
– Никита, это…
– … сумасшествие, знаю, – завершаю ее реплику и притягиваю к себе для поцелуя.
Златка убегает в душ, а я еще несколько минут лежу в постели, не в силах усмирить всколыхнувшиеся чувства. Может, попросить прощение еще раз? Обнадеживающие мысли мечутся в голове, а потом тонут в подступившем отчаянии… Ничего уже не исправить… Прошлое всегда будет стоять между нами, а мой поступок… Такие проступки не прощают.
