Автор
Начинаешь звонить в шоке от того, что он уехал без тебя, но твой телефон подчеркивает его холодность и важность дел. Ты ждёшь его с тревогой и неуверенностью, чувствуя непередаваемую ответственность за то, что он остался без тебя.
— Ладно, на пару-тройку, — сдаюсь я, — на пару-тройку совершенно бесперспективных нудных свиданий. Но это совершенно не значит, что мне нужен Денис.
— Почему бы и нет? Если он разводится.
— Ты забыла, как он меня бросил.
— Нет. Я просто видела, как у тебя сейчас глаза горели, когда ты с ним переписывалась. Тебя просто не узнать было. Признайся, ты же его все еще любишь? Несмотря ни на что?
— Это не имеет значения.
— Еще как имеет. У вас общий ребенок.
— Я не смогу простить…
— Вот это уже его заботы. Пусть делает так, чтобы простила.
— Если ему, конечно, это нужно, — криво усмехаюсь я.
— Что-то мне подсказывает, что нужно, — Лана кивает на телефон, где снова высвечивается конвертик письма и подпись «Денис», — не зря вы снова встретились. Мне кажется, это судьба. И ты должна дать ему второй шанс, чтобы потом не жалеть и не думать о том, как же все могло сложиться.
* * *— Привет, — он заходит в квартиру, а у меня пот по спине градом.
Я весь день готовилась к этой встрече, но так и не смогла себя настроить.
Почему-то именно медведь окончательно лишил меня силы воли. Дома тут же становится слишком тесно, и будто весь воздух кто-то забирает, не оставляя ничего взамен.
Денис взглядом водит по сторонам, ищет дочь, но, не найдя, обращается ко мне:
— Где она? — голос напряжен, даже звенит.
Орлов совсем не так спокоен, как кажется на первый взгляд. Он волнуется, как пацан, и я вижу, как подрагивают его руки.
— Марина у моей подруги, — сдавлено улыбаюсь, — я подумала, что сначала нам самим надо нормально поговорить, обсудить сложные моменты, а уж потом ставить ее в известность.
— Хорошо, — он кивает.
И я не могу понять выражение его глаз: то ли недоволен, то ли испытывает облегчение. Я сегодня вообще не сильна в считывании эмоций, меня штормит и бросает из крайности в крайность, хочется одновременно реветь и смеяться.
— Чай будешь?
— Буду, — улыбается Денис.
Черт! Нельзя ему улыбаться! Никак нельзя, сразу хочется улыбнуться в ответ, а я, между прочим, его не простила! И не факт, что прощу.
Иду на кухню, а он следом. И я чувствую, что смотрит. Пристально, не отрываясь, пробирая одним только взглядом до самых костей.
— Может, кофе? — не хочу, но начинаю суетиться. — Или компот? Я сегодня варила…
— Как скажешь.
От его спокойного голоса просыпаются давно забытые мурашки, которые всегда появлялись лишь в его присутствии.
