Автор
В этой истории жестоких желаний и тщетных надежд на спасение, женщина наблюдает за своим мужем из окна, словно предчувствует нечто пугающее и ужасное. Женский взгляд в зеркало судьбы, где каждый миг может стать решающим — прежде чем она взойдет на другой конец лестницы, готовая к бегству или решению сесть за стол.
Голос в голове звенит: «Антош, поцелуй меня, пожалуйста…»
Она часто меня об этом просила в первые месяцы нашего брака. Тогда она какая-то другая была, смелее, что ли. Спорить со мной пыталась, что-то хотела доказать. Ну, я быстро это дело прикрутил, разумеется. Баба в доме вякать не должна, отец всегда меня этому учил. Но вместе с вяканьем ушли и эти вот просьбы о поцелуях. А мне их хотелось… Вспоминаю, и аж волосы на спине шевелятся, так сильно хочу вернуться обратно в то время. Хрен с ним, пусть вякала бы, но была рядом…
Покажись она мне сейчас, я бы, наверное, даже бить не стал. Просто прижал бы к себе.
Ох и дура моя Мирка… Ох и идиотка… А жалко ее — просто жуть! Стопроцентно попала к какому-нибудь шизику, и он ее принудил остаться с ним, нанял этого адвокатишку для развода, а потом на хрен кокнул. Будь она жива, уже давно дала бы о себе как-то знать, разве нет?
Думаю о том, что можно сделать с мелкой слабой девчонкой, и аж всего передергивает. Урыл бы урода! Все-таки я ее сильно любил, кретинку такую. Под кожу мне влезла, да так и осталась. И без разницы, что уже много месяцев ее не видел. Я как лебедь, мать их так. Однолюб.
Сто пудов Мира связалась с плохой компанией и дело кончилось кладбищем. Или еще как вариант — попала под машину. Может, не опознал никто, она ж одна в этой Москве долбанутой жила. Вот сюда и не сообщили.
Нет ее больше на этом свете, как пить дать нет.
А я живи и мучайся. Мучайся и живи.
Я пытался наладить личную жизнь, аж три раза."
"Думал, не вечно же мне жить разведенному. Но девки сейчас пошли какие-то тупые, по-другому не скажешь. Я говорю — поесть приготовь, а они то и дело косячат. Я говорю — дом прибери, а они только грязь разведут, и на этом все. Я говорю — давай поэкспериментируем, к постели привяжу. Так визгу сколько! Одна чуть полицию не вызвала. А по-другому с ними неинтересно.
С Миркой всегда было интересно — этого не отнять.
Она же вся моя была, про полицию заикаться я ее отучил, у меня ж друг участковый. Я ее не привязывал, кстати. Обходились без того. С ней как бывало? Схватишь за какую-нибудь особенно нежную часть тела, она ка-а-ак задрожит… И я дрожал рядом с ней. От страсти с ума сходил.
Нет Мирки, нет страсти.
И налево не сходишь, неинтересно.
Это и не лево уже никакое, ведь справа никого нет. Никакого адреналина от левака.
Решаю — поставлю свечку за упокой души. Может, после этого мне станет хоть немного легче?
Покупаю свечку в предбаннике небольшой церкви. Захожу внутрь.
