Автор
В этой истории жестоких желаний и тщетных надежд на спасение, женщина наблюдает за своим мужем из окна, словно предчувствует нечто пугающее и ужасное. Женский взгляд в зеркало судьбы, где каждый миг может стать решающим — прежде чем она взойдет на другой конец лестницы, готовая к бегству или решению сесть за стол....
На это она начинает кипеть возмущением:
— Ты правда думал, я так просто отдам тебе ребенка? Ни за что я тебе его не отдам! Встретимся в суде, Глеб! И я буду драться за своего сына до победного…
Точно белены объелась.
— Мира, я, вообще-то, не враг тебе! — заявляю со значением. — Я просто хочу обеспечить ребенку наилучшую жизнь…
— Это как же? — язвит она. — Сошедшись с этой полоумной? Да она предлагала мне аборт на четвертом месяце! И это еще до того, как выяснилось, что ребенок мой. Она бездушная женщина, и я не позволю ей издеваться над моим ребенком.
Замираю на месте.
— Подожди, какой аборт? Ты о чем, вообще?
— Анжела предлагала мне аборт, — говорит Мира тем же язвительным тоном. — Я же рассказывала тебе, или ты забыл? В тот самый день, когда мы с тобой… ну, в общем, спали. Я ведь поэтому тогда и сбежала, ты разве не понял?
— Нет, естественно, я этого не понял! — возмущенно отвечаю. — Ты просто сказала, что она не хочет ребенка…
— Может быть… — тянет она в трубку.
Приходящий отец — совершенно не та роль, которую я хочу играть в жизни собственного сына. Я должен знать, где мой ребенок, как он, что ест, с кем играет, достаточно ли безопасны его игрушки.
— При чем тут моя работа? — вконец выхожу из себя. — Ты сейчас несешь бред! У нас с тобой был договор…
— Да, был, — отвечает Мира как ни в чем не бывало. — И ты сам нарушил этот договор, взяв мою яйцеклетку без спроса. Я простила тебе это… я поверила, что ты добрый, хороший, любящий. А ты не такой! Не хочу с тобой больше разговаривать!
И она бросает трубку.
Долго смотрю на экран мобильного, не могу понять, что это сейчас было. Восстание злобных хомячков? Что на нее нашло, вообще?
Эта мадам не знает, с кем связалась.
Глава 48. Анжела
Глеб
Я сижу в гостиной собственного дома как обухом по голове прибитый. Никак не соображу, как я мог позволить событиям дойти до такой крайности?
Этому дебилу, Горцеву, все внятно растолковали, он клялся, что больше не приблизится к Мире.
