Автор
В этой истории жестоких желаний и тщетных надежд на спасение, женщина наблюдает за своим мужем из окна, словно предчувствует нечто пугающее и ужасное. Женский взгляд в зеркало судьбы, где каждый миг может стать решающим — прежде чем она взойдет на другой конец лестницы, готовая к бегству или решению сесть за стол....
Поднимаю на приятеля злой взгляд и цежу, еле сдерживаясь:
— Сколько мы с тобой друг друга знаем, Марк? Пять лет? Больше? Объясни, какого черта ты только сейчас говоришь мне все это? Почему сразу не сказал?
Марк вскидывает брови, откидывается на спинку кресла и отвечает:
— Глеб, я не обсуждаю дела клиентов с кем бы то ни было, тем более если меня просили этого не делать. Делаю это только в случае крайней необходимости, как сейчас. Я посчитал, что Мирослава вправе сама решать, что и как тебе рассказывать о своей личной жизни.
— Но почему? — непонимающе качаю головой.
Вспоминаю наши с ней долгие вечерние беседы — молчала про бывшего как партизанка.
— Есть у меня одно предположение… — Марк пожимает плечами. — Может, боялась осуждения? Понимаешь, жертвы насилия обычно очень стыдятся своего прошлого…
— Жертвы насилия… — бездумно повторяю за Марком. — Это что ты хочешь сейчас сказать? Что моя беременная Мира в лапах у мрази, которая ее бьет?!
— Успокойся, Глеб, — отвечает Марк, прищурившись.
Снова тычу в телефон трясущимися пальцами в попытках связаться с Мирой. И снова эта паршивка меня скидывает.
— Какого ляда… — Потом поднимаю взгляд на Марка и строго спрашиваю: — Адрес ее бывшего есть?
— Кажется, у меня сохранились данные.
Он роется в компьютере.
— Да, есть. Пиши…
Дальше он диктует заветную информацию.
И тут мне в голову приходит новая идея.
Тут же спрашиваю:
— У тебя случайно нет в деле телефона ее матери?
— Зачем тебе? — интересуется он.
— Если Мира не берет трубку, поговорю хоть с ней, скажу, чтобы бежала к дочке… Вдруг там и правда беда?
— Есть, отчего же не быть, — кивает Марк. — Брал у Мирославы, когда собирал материалы к делу.
С этими словами он начинает рыться в телефонной книге, пересылает мне контакт. А потом встает с места:
— Пожалуй, пойду выпью кофе, а ты спокойно поговори.
— Спасибо, — отвечаю на выдохе.
Как только за Марком закрывается дверь, набираю номер.
В трубке раздается голос, очень похожий на голос Миры:
— Алло?
— Здравствуйте, — начинаю, хорошенько прокашлявшись. — Я прошу прощения за звонок, вы меня не знаете, но я имею непосредственное отношение к вашей дочери…
— Глеб? — неожиданно она сразу догадывается, кто ей звонит. — Что вам нужно от Миры? Вы мало помотали ей нервы? Хотите еще?
— Нет, то есть да, то есть… — сам запутываюсь в собственных словах. — Я не хотел мотать ей нервы.
