Автор
В этой истории жестоких желаний и тщетных надежд на спасение, женщина наблюдает за своим мужем из окна, словно предчувствует нечто пугающее и ужасное. Женский взгляд в зеркало судьбы, где каждый миг может стать решающим — прежде чем она взойдет на другой конец лестницы, готовая к бегству или решению сесть за стол....
Как… ну как всего за несколько дней она умудрилась стать еще красивее? В свете заката она кажется мне ангелом. Такая ладная, с плавной походкой, и это на шестом месяце беременности. Она улыбается, что-то говорит своей компаньонке. А я таю, когда вижу ее улыбку. Жаль, что улыбается она не мне.
Кстати, Мира чем-то похожа на свою подругу. Черты лица, манера двигаться. Это ее мать? Наверное… Что ж, хоть выглядит нормально, не то что горе-папаша. И только из-за того, что Мира на нее похожа, она мне уже заочно нравится.
Эти двое не замечают моей машины, проходят мимо, о чем-то оживленно беседуя. До меня вдруг доходит — еще чуть-чуть, и скроются. Э-э, я здесь не для того, чтобы так просто ее упустить.
Мгновенно забываю про усталость. Выскакиваю из машины, спешу к своей ненаглядной девочке.
— Привет, Мира, — говорю на выдохе.
И она оборачивается.
Шагаю к ней ближе. Едва оказываюсь рядом, меня накрывает волной удовольствия.
Черт, даже если бы я не поговорил с Марком, видя ее такую красивую и желанную, все равно бы растаял и понесся к ней на всех парах.
Она смотрит на меня своими огромными глазищами и будто не верит, что это я.
— Глеб? Как ты здесь оказался?
— Это был долгий путь…
Вид ее глаз поражает меня в самое сердце. Они полны грусти, ее глаза, какой-то нереально глубокой тоски. По мне? Очень на это надеюсь.
Пытаюсь так же, как и она сейчас, выразить во взгляде все, что чувствую: ту безумную любовь, которая сжигает меня изнутри, тоску по ней, сожаление о своем поступке.
Наклоняюсь, чтобы обнять, на какую-то секунду даже кажется, что Мира ко мне льнет. А потом она вдруг делает шаг назад. И та волшебная близость, которая возникла между нами секунду назад, вдруг исчезает.
— Стоп! — Мира начинает резко возмущаться. — Ты чего?
А и правда, что это я? Речь репетировал-репетировал, а сказать не сказал.
Только открываю рот, как меня опережает ее мать:
— Отойдите от моей дочери, молодой человек!
При этом так грозно на меня смотрит, словно я должен ей миллион баксов и ни центом меньше.
О, кажется, у моей Миры имеется личный страж. Оно в теории, может, и хорошо, но не сейчас.
Вежливо прошу:
— Позвольте нам, пожалуйста, поговорить наедине.
