Автор
В этой истории жестоких желаний и тщетных надежд на спасение, женщина наблюдает за своим мужем из окна, словно предчувствует нечто пугающее и ужасное. Женский взгляд в зеркало судьбы, где каждый миг может стать решающим — прежде чем она взойдет на другой конец лестницы, готовая к бегству или решению сесть за стол....
— Вы же расстались!
— Антон, я тебя не приглашала! — отвечает она звонким голосом.
— А я не нуждаюсь в приглашении, я твой муж! — заявляет Горцев.
У него амнезия, не иначе.
— Бывший муж, — тут же его поправляю. — Тебе в прошлый раз не хватило синяков на морде? Еще наставить?
— Не лезь в семейные отношения, — гаркает он и поворачивается к Мире. — Я в последний раз тебе предлагаю, пошли домой! Я даже купил тебе новое кольцо, ждет тебя дома…
— Горцев, ты хочешь, чтобы я опять наведалась к твоему отцу? — не пойми с чего храбрится Мира.
На это он нахохливается как индюк и отвечает с самодовольным видом:
— Наведайся, он как раз отдыхает в больничке с инфарктом.
При этом так довольно ухмыляется, словно рад, что отец болен. Не понимаю я этого типа. Что творится в его голове?
Краем глаза замечаю, как круглеют глаза Миры. Она закрывает рот ладонями и пятится. Очевидно, что этот тип ее жутко пугает. Никому не позволю пугать мою девочку.
— Пошел вон отсюда, — говорю обманчиво спокойным тоном.
— А то что? Это ты в своей Москве герой, а здесь ты ноль без палочки! Да у меня куча знакомых в полиции! Да я тебя собственными руками задавлю…
— Давай, — развожу руками, подходя к нему ближе. — Я позволю тебе ударить первым. Хочешь? Ну, жги, или трусишь?
Горцев сплевывает, потом швыряет в сторону веник из роз, который зачем-то притащил сюда. А потом и правда бросается на меня, прямо как тогда, в квартире Миры.
Ничему придурка жизнь не учит.
Секунда, и он летит на землю, оглушенный ударом, падает прямо к ногам моей ненаглядной.
— Мама… — снова пищит Мира.
— Не бойся, малышка, все в порядке, — пытаюсь ее успокоить.
Придерживаю Горцева на земле, заламываю ему руки, вяжу запястья его же ремнем.
— Если я тебя еще раз возле Миры увижу, руки-ноги оторву и в задницу засуну, понял? — ору над его ухом.
Слишком поздно замечаю сбоку какое-то движение, слышу ор:
— Держись, зятек, подмогну…
Внезапно мое горло берет в локтевой захват чья-то ручища недюжинной силы.
— Папа, отпусти его! — визжит Мира.
Папа?!
Чувствую, как горло начинает жечь от сильного сжатия, как могу пытаюсь освободиться из захвата.
И тут на улице появляется новое действующее лицо.
Из дома выскакивает мама Миры со шваброй наперевес.
— А ну, отпусти его, ирод окаянный! Я тебя щас…
Удивительно, но меня и правда отпускают.
