Автор
В этой истории жестоких желаний и тщетных надежд на спасение, женщина наблюдает за своим мужем из окна, словно предчувствует нечто пугающее и ужасное. Женский взгляд в зеркало судьбы, где каждый миг может стать решающим — прежде чем она взойдет на другой конец лестницы, готовая к бегству или решению сесть за стол....
И мне ни на грамм не жаль, что она позвонила. Наоборот, рад до одури, хоть и повод наведаться в гости паршивый дальше некуда.
Зато увидел! А постесняйся она набрать мой номер, не было бы и этого.
— Правильно сделали, что позвонили, — убеждаю ее. — Ваша безопасность в приоритете… Вы точно не знаете, кто долбился в дверь?
— Голос показался мне смутно знакомым, но никакой уверенности… — бубнит она.
— То есть вы все-таки узнали голос? — приподнимаю левую бровь.
— Я же говорю, стопроцентной уверенности нет, — с дрожью отвечает Мирослава.
Она не заканчивает предложение, заметив на лестничной клетке какого-то худощавого типа в зеленой шапке-петушке. Тот удивленно смотрит на Мирославу, тянет гнусавым голосом:
— Э-э… здрасьте…
И спешит вниз.
А Мирослава вдруг шепчет мне:
— Это он! Его голос!
Резко поворачиваюсь в ту сторону, где исчез мужик, и ору:
— А ну, стой!
Но тот несется вниз.
— Идите в квартиру, — командую Мирославе.
Сам же спешу к лестнице, где исчез товарищ Шапка-Петушок. Шустро исчез, надо заметить. Необыкновенно шустро…
Однако я любитель бегать. Недаром каждое утро пробегаю по десять километров. Я быстр и вынослив, а также ловок. Даже когда-то занимался паркуром. От меня сбежать — еще та задача, далеко не каждому под силу. Человеку с гнусавым голосом это не удается.
Догоняю его через пару лестничных пролетов, хватаю за руку и выкручиваю ее, припечатывая типа мордой к шершавой стенке:
— Какого черта ты звонил в дверь моей подруги?
— Я прошу прощения! Ошибся! Я сосед сверху.
— Моя подруга живет там уже три месяца! Кому ты врешь? Там нет никакой Светки…
— Я недавно вернулся в Москву, не знал, что она переехала… Извините-е-е… — протяжно воет он.
Понимаю, что перебарщиваю, а все же не могу так просто отпустить придурка, который так сильно напугал Мирославу.
— Если я еще хоть раз услышу от моей подруги, что ты ей докучаешь, я тебя за причиндалы подвешу, ясно?
— Ясно, да, — кивает он. — Мне все очень ясно!
Стоит мне разжать хватку, как тип спешит убраться подальше.
Громко выдыхаю, спешу обратно к Мирославе, хочу ее успокоить.
Однако, когда возвращаюсь и объясняю ей, что на самом деле придурок приходил не по ее душу, она продолжает нервно вздыхать.
