Автор
В этой истории жестоких желаний и тщетных надежд на спасение, женщина наблюдает за своим мужем из окна, словно предчувствует нечто пугающее и ужасное. Женский взгляд в зеркало судьбы, где каждый миг может стать решающим — прежде чем она взойдет на другой конец лестницы, готовая к бегству или решению сесть за стол....
И этим своим «нет» больно меня цепляет.
— Почему нет? — спрашиваю с прищуром.
— А о своей жене вы подумали? — охает она. — Куда вы ее денете? Запрете в кладовке?
А ведь малышка права. Надо сначала разобраться со своей жизнью, и уже потом делать ей подобное предложение."
"— Мирослава, я сейчас уйду, а ты пока ни о чем не переживай, ладно? Мы поговорим более детально, когда я решу все нюансы.
— Какие такие нюансы? — не успокаивается она.
— Не забивай свою красивую головку ненужными мыслями, — говорю, подходя к ней почти вплотную.
С этими словами обнимаю Мирославу, прижимаю к себе. Она охает, не знает, как реагировать на мою близость, но хотя бы больше не пытается отстраниться. Наклоняюсь и ловлю ее губы своими.
Мой вишневый мармелад… Моя вкусная девочка. Она даже пахнет этим мармеладом!
Тут же жалею, что успел одеться. С каким удовольствием я бы сейчас повторил то, что мы делали в постели…
Глава 29. Нюансы
Глеб
Я с раннего детства учился решать вопросы следующим образом: быстро, качественно, радикально.
Там, где другие будут долго и тщательно мять булки, я все разрулю в три минуты или даже быстрее, причем максимально эффективно.
Вот и с вопросом личной жизни я решил разобраться так же радикально, как и со всем остальным.
— Глеб? — Анжела встречает меня в прихожей. — Милый, я так ждала тебя! Все в порядке?
Вскользь замечаю, что на жене красное коктейльное секси-платье. Она собралась гулять? Или это очередная попытка затащить меня в койку? Припоздала ты, милая, я там уже сегодня был.
— Нам надо серьезно поговорить, — шумно вздыхаю.
Не предвкушаю истерику, которую она мне закатит. Однако жена неожиданно бледнеет, пятится и начинает оправдываться:
— Я ничего не делала… Я ни в чем не виновата… Глеб, что бы тебе ни сказали, верь только мне!
Ее поведение со всех сторон странное. Но разбираться, в чем дело, мне сейчас не с руки.
— Пойдем в гостиную, — зову ее с собой.
Усаживаю Анжелу на диван, устраиваюсь рядом.
— Я вот о чем хотел с тобой поговорить…
И тут она удивленно охает:
— Глеб, почему у тебя на рубашке оторвана пуговица?
Хватаюсь за рубашку, вспоминаю, как сорвал ее с себя в квартире Мирославы. Надо же, даже не заметил, что выдрал пуговицу. Вон как меня прорвало.
— Я готов оплатить тебе курсы этого самого… как ты его назвала?
— Агнеша Лишевски? — спрашивает Анжела с круглыми глазами.
— Да, его, — киваю.
— Ух ты! — жена аж в ладоши прихлопывает.
