Автор
Новый текст описания: Внутри шумной свадебной зала прорезался голос Баграта, вызывая недовольство невесты и взбудораженный муж. Это не его ребенок - восклицание открыло гущу скандала на празднике брата. Взгляды пристально смотрелись в глаза друг другу, словно играли в тайные заговоры и правду в один голос....
Да, пусть он не умеет обращаться с малышом, но учиться когда–то надо, ведь так?"
"По приезде в квартиру, Баграт попытался как–то наладить общение с Миланой. Но она не пошла на контакт. Он показал ей место, где им надлежало жить. Рассчитывал хоть на какие–то добрые слова, ведь здорово постарался, чтобы оборудовать для сына детскую. Но ничего доброго он от нее не дождался, впрочем, как и от сына.
Милана вообще почти ни слова не проронила за все те часы, что провела в его доме.
Он заказал в ресторане ужин, расстарался по полной программе.
Сыну тоже сварила какую–то коричневую муть, обозвала это гречневой кашей, хотя по мнению Баграта, это ничего общего с обычной гречкой не имело. А Пашка лопал за обе щеки и просил еще, как будто в жизни ничего вкуснее не пробовал. Любитель гречки, будь она неладна.
Однако совместный прием пищи был далеко не самым худшим моментом сегодняшнего вечера.
Баграт попросил, чтобы Милана показала, как надо играть с ребенком, а она вместо детальной инструкции молча посадила перед ним Пашку и сказала:
– Играй…
Вот только, когда он приблизился к малышу, тот истошно заорал, расплакался, пришлось вернуть матери.
Вот такая реакция на отца. Видно, Пашка еще не простил его за то, что забрал его у матери. И от этого Баграт чувствовал себя гаже некуда.
Вроде все вышло, как он хотел, а толку пока ноль.
Однако сам факт того, что Милана с Пашей под его крышей, отчего–то был Баграту приятен. Сыну место рядом с отцом. А его мать? Пусть тоже будет тут.
«Ничего, завтра дела пойдут лучше», – убеждал он себя.
Где–то слышал, что дети долго зла не помнят. Сын постепенно к нему проникнется.
А Милана к завтрашнему дню успокоится, поймет, что вчера перегнула палку, и начнет худо–бедно общаться с Багратом.
Глава 16. Второй день в его квартире.
Милана проснулась резко, неожиданно. В уши врезался Пашкин недовольный писк – самый действенный будильник на свете.
Она приподняла голову, но не дернулась телом – привычка, выработанная месяцами засыпания вместе с сыном. Он продолжал лежать на ней, чуть повернул голову, устраиваясь удобнее. Вроде бы спал, но продолжал пищать даже сквозь дрему. С ним такое бывало уже не раз – с тех самых пор, как десны покраснели и набухли, предвещая рост первых зубов.
