Автор
Девушка спасает от смерти загадочного незнакомца, не подозревая, что спасла самого Дьявола. Теперь он не отпустит её никогда. Между ними завязывается опасная игра, где каждый день может стать последним, а любовь способна изменить даже самого тёмного существо.
Сон поверхностный, чуткий, и поэтому, едва щелкает дверной замок, открываю глаза.
Ян заходит в комнату, делает два шага и, заложив руки в карманы джинсов, некоторое время смотрит на меня.
Я собиралась поздороваться и поблагодарить за Шерхана, но от его взгляда и давящего на барабанные перепонки вмиг сгустившегося воздуха, язык намертво прилипает к небу.
Под кожей волнами трепет идет, а в самом центре груди печет, как в печке.
Повернувшись ко мне спиной, он стягивает черную футболку, расстегивает и снимает джинсы и уходит в ванную.
Пока из-за двери доносится звук льющейся воды, я пытаюсь успокоиться, раздышать слипшиеся легкие и настроиться.
Лютый выходит через несколько минут, вытирая волосы на ходу. Бросает полотенце на кресло и ложится рядом со мной.
- Почему не спишь?.. - спрашивает негромко. - Меня ждала?
- Да... Хотела поблагодарить за Шерика. Я так сильно волновалась за него!.. Он там голодал и совсем...
- Благодари. - перебивает Ян.
Я мгновенно немею. Что он имеет в виду? Благодарить?.. Как?!
- Не пытайся разглядеть во мне принца, Лена. Его там нет.
С этими словами он поворачивается набок и стягивает с меня одеяло.
Глава 39
Ян.
Сцепив руки в замок, Лена вытягивает их вниз и прижимает к своему телу на уровне паха. Кожа груди и плеч сплошь усыпана мурашками. Дыхание поверхностное, сбитое, взгляд в сторону, губы приоткрыты.
Сколько шлюх у меня было, не счесть. Опытные, развязные и даже такие, которые стеснение могли играть как на сцене Большого театра.
Все красивые - славянки, азиатки, африканки... С такими навыками, что голова кружилась. Удивить меня в постели в принципе не возможно.
И вот сейчас... Лена...
Деревенская девочка, не знакомая ни с одной косметологической процедурой, не знающая, что такое кокетство и жеманство. Бесхитростная, наивная и открытая, одним только взглядом задевающая что-то болезненное внутри. То, что закручивает бурю эмоций и ощущений, на которые подсаживаешься как на наркотик.
Это, блядь, страшно. Нездорово, ненормально, пугающе.
Провожу костяшками от согнутого колена по бедру до резинки белья. Поддеваю ее пальцем и тяну вверх так, чтобы ткань плотно обтянула ее лобок и обозначила впадинку между половыми губами.
Подняв голову, она смотрит вниз, а потом в мое лицо.
Оставив трусы в покое, задираю край трикотажной майки. Поднимаю, чтобы посмотреть, как идет заживление.
Синяк пожелтел, ссадины прошли, порезы зарубцевались.
- Болит?
Сейчас скажет, что да, болит.
- Нет. Уже гораздо лучше...
