Автор
В ночной библиотеке сквозит неопределенность и опасность, словно воздух вокруг заполнен напряжённой атмосферой любви и вины. Незнакомец медленно расстегивает её рубашку, его руки мягко но непрерывно обнимают её тело, пока она не погружается глубоко в притягивающую её череду желаний и запертых чувств....
Нет, вот сейчас не хотелось с ней грубо. Ибо боялся, что сорвусь. И нах*й потом неотложку вызывать придётся. Я ведь голоден. Пизд*ц, какой я голодный.
А всё из-за неё. Из-за девки этой безродной. Простолюдинки. Что в деревне родилась и выросла. А затем рабой моей стала. И я не могу понять, что млять меня в ней такое цепляет, что я ищу, ищу, ищуууу! И ни у одной другой тёлки найти не могу. Тянет меня к Цветочку. Писец как яро накрывает. Но не могу я с ней быть. Говорил уже ранее почему. Из-за того, что пыталась из меня дурака делать.
Вот и всё.
Меня окончательно накрыло.
Задышав сипло и часто, я усердней заработал бёдрами.
А она держалась. И звука не выплюнула.
С закрытыми глазками молча принимала мою твёрдую и огромную плоть вглубь своего горла, пока я стонал и с остервенением драл её милое личико глазами.
Размазывал членом красную помаду по щекам и по губам. Увлажнял своей тягучей смазкой её пухлые губки и продолжал работать ягодицами.
В умеренном темпе.
Жалел всё-таки. Хоть и башку сорвало капитально.
Шлюх как обычно драл?
Так драл в горло, что они у меня кровавыми слезами рыдали и в обморок падали, захлёбываясь от спермы и боли от скоростных фрикций."
"Но не Демидову. Сам не знаю почему, но в этот раз не смог ей нагрубить.
Возбуждение перевалило за грань. Член превратился в кусок бетона. И всё это за каких-то там пару ничтожных минут. Толком не успел опробовать новую игрушку. А уже обкончаться хотелось. Спермой её покрыть. Всю.
Драть и марать сучку похотливую! Своей вещью делать!
Собственностью своей. Излюбленной куклой и игрушкой.
Закипел. Зарычал. И, теряя здравый ум, рявкнул:
– Да сними ты уже на хер эти тряпки! Сиськи твои охеренные видеть хочу!
Ударил её по плечу и с одержимой яростью рванул вниз лямки искрящегося, при свете полной луны и фонарей, платья.
Две пышные дыньки выскочили из трикотажного укрытия, а я чуть было не спустил раньше времени от такого-то безбашенного кайфа.
– Умница! – Похвалил и смял воздушные пышки обеими руками. – Не надела лифчик. Как и просил. Да он тебе нафиг не нужен.
