Не зря, о, боже, не зря меня всю внутри драло и рвало на части!
Когда я забежала в группу, воспитательница уставилась на меня как баран на новые ворота.
– Я за Денисом Демидовым. Где он? – Прерывисто кряхтела, заглядывая за плечо воспитательницы, за спиной у которой, в классе, шумно играли друг с другом ребятишки. Новенькой, кстати, воспитательницы. Она заступила на смену после обеда. Утром меня предупредили.
Дурацкая одышка.
– Эээ, – протянула эта ошалевшая курица, хлопая ресницами, – Так ведь забрали уже.
– Что? – мир немилостиво пошатнулся, вынуждая меня, одной рукой – схватиться за лоб, другой – за стену. – Кто? Кто, забрааал? – Я готова была убить эту безответственную рохлю на месте. Голыми руками разорвать на пылинки.
– Ну мальчик, ну вылитая копия отца. Поэтому отдала. Простите, я работаю первый день, ещё не всех запомнила.
Я не выдержала. Схватила светловолосую клушу за шиворот, энергично встряхнула:
– Кто забрал? Имя сказал?!
Но ответ и так был бесспорно известен.
– Что вы делаете? – девушка истошно взвизгнула, махнув руками.
– Отвечай немедленно! Иначе засужу!
– Очень к-красивый, солидный м-мужчина. – Дрожала, словно лист на ветру. – Мне показалось, что я уже где-то в-видела его лицо. Не иначе как з-знаменитость. Сказал, что он – папа Дениса Демидова. А мальчик к нему тут же подбежал. Всё. И они ушли.
Я не помню, как выскочила из помещения. Не помню, как поймала такси, как поехала в здание компании, как звонила Кириллу на телефон, как заваливала подонка сотней сообщений.
Но увы. Трубку никто не брал. Очнулась уже тогда, когда почувствовала резкую боль в конечностях, в момент, когда поняла, что я, руками и ногами, со всей мощи лупила дверь кабинета Большакова. До тех пор, пока не счесала кожу на костяшках. До тех пор, пока не иссякли все оставшиеся силы. До тех, пока меня не накрыло сильное головокружение, а в пальцы рук и ног не впились тысячи корявых игл.
Как он посмел! Ничтожество. Тварь. Мерзавец!
Кто позволил? Забрать моего малыша.
Не имеет права. Не достоин. Не заслужил!
Задыхаясь, захлебываясь в слезах, я продолжала мысленно проклинать Большакова, стирая кулаки до мяса.
– Дениска. Дениска. Дениска!
Орала, звала сына.
До привкуса крови на языке. До обжигающей хрипоты в гландах."
"– Один раз я тебя уже потеряла. Второй потери, я не вынесу.
А потом, теряя силы, теряя равновесие, просто упала на пол.
Звон в ушах. Чьи-то торопливые шаги. Голоса.
