Автор
В ночной библиотеке сквозит неопределенность и опасность, словно воздух вокруг заполнен напряжённой атмосферой любви и вины. Незнакомец медленно расстегивает её рубашку, его руки мягко но непрерывно обнимают её тело, пока она не погружается глубоко в притягивающую её череду желаний и запертых чувств....
Следующая фраза, видимо, далась мужчине с невероятным трудом:
– Потому что я был женат три раза. Ни одна из моих жён не принесла мне наследника. Я не буду ничего тебе доказывать, чтобы ты потом плодила сплетни по углам. В силу некоторых обстоятельств я не могу иметь детей. И точка.
Кирилл пытался говорить спокойно. А я ушам не верила в то, что слышу!
Невозможно. Невероятно! Наглый лжец!
Ну просто отвратительный, бессовестный кретин!
– Как обычно окажется, что до меня в тебе уже побывал наш электрик. Думаешь, я не видел, как Степан Александрович на тебя пялился и улыбался?
– Кирилл… Львович! Вы… Не н-надо так… – Последняя попытка.
Тщетно.
– Я говорю НЕТ! Забудь всё, что между нами было. Или… ищи другую работу. А если взболтнёшь кому-то – я тебя в чёрный список добавлю. Будешь до конца своих дней дворы подметать. Уяснила?
Я больше не смогла выдавить ни слова.
Губы свело острой дрожью. Глаза буквально горели от слёз.
Бесполезно. Жалкое зрелище.
– Если не перестанешь капать на мозги – уволю. – Со всей силы стукнул кулаком по поверхности стола, вынуждая рефлекторно отскочить назад. – Всё, Демидова, разговор окончен. Ты свободна.
Не шелохнулась даже. Стояла как мёртвая статуя, пытаясь переварить услышанное, пытаясь придумать дальнейший план, касательно того, что делать с ненужным, непринятым ребёнком и как нам дальше жить?
– Ну что застыла и глазками тут своими хлопаешь? Непонятно объяснился? Работай иди.
Это всё. Конец.
Это как точка невозврата.
Я просто выскочила прочь из кабинета, зажав рот ладошками, чтобы не закричать от всепоглощающего горя!
– До свидания! – Рыкнул на прощанье, в спину. – Работа сама себя не сделает.
***
После этого разговора я проплакала в туалете до закрытия филиала.
И на ночь бы там осталась, если бы Катька, перед окончанием рабочего дня, не забежала в уборную припудрить носик. Всхлипы мои услышала и поняла, что я это, как избитая дворовая псина, надрывно завываю, отвергнутая, будущая мать-одиночка, которая решила устроить всемирный потоп в женском туалете своими горькими рыданиями.
– Успокойся, успокойся, милая! – Утешала, как могла. – Да он просто кусок шлака, не мужик, а трус и ничтожное животное! И хорошо, что ты узнала это сейчас. Ведь лучше раньше, чем спустя время. Было бы больнее вдвойне. Я-то знаю. Дважды разведёнка. Учись на чужих ошибках, милая.
