Автор
В ночной библиотеке сквозит неопределенность и опасность, словно воздух вокруг заполнен напряжённой атмосферой любви и вины. Незнакомец медленно расстегивает её рубашку, его руки мягко но непрерывно обнимают её тело, пока она не погружается глубоко в притягивающую её череду желаний и запертых чувств....
И мы чувствовали эту непонятную, но очень и очень мощную связь. Мне захотелось выдрать ребёнка из рук уборщицы и сильно-сильно прижать малыша к груди. Я не знаю, как объяснить это безумное желание, эти мощные порывы взять своё. Просто невероятно.
Моя кровь. Определенно. В этом крохотном человечке шипит и пенится кровь Большаковых.
– Дай сюда. – С вселенской жадностью выдрал из рук уборщицы ребенка, чуть пальцы ей не оторвал. Прижал к груди. Тепло… Такое родное, такое блаженное. Не объяснимое, ни с чем не сравнимое тепло!
– Как тебя зовут? – взглянул мальцу в широко распахнутые глазёнки, погладил по волосам, по щекам, махом стирая слезки.
– Дениска я. – Глотая буквы. – Демидов. В тесть пладеда.
Я вовремя успел сесть на диван. Еще бы чуть-чуть, и я… мёртвой статуей свалился бы на пол, держа на руках свою маленькую идентичную копию.
Нет. Не копию.
А своего… сына.
Я в этом абсолютно уверен.
Если ошибаюсь – быть мне нищим неудачником до самой смерти.
***
Что?
Неужели правда?
Каак? Ну как это млять возможно?!
– Демидову сюда! Срочно!!! – заорал в динамик телефона, так громко, что стёкла на окнах задребезжали.
Я не верил своим глазам. Я смотрел на ребенка и видел свою копию. Детскую. Волосы, такой же длины, такая же прическа. Идентичный цвет. Глаза один в один. Если взять мое детское фото и поставить его рядом с малым – ощущение такое, словно я вернулся в прошлое.
Вот я влип. Вот попал! Это ж надо такое. Что я наделал? Что я, бл*ть утырок недоделанный наделал? Он ведь мой. Мой, мой, моооой! Только слепой не понял бы этот ошеломительный факт. А Демидова? Боже. Я ей не верил. Я её с грязью мешал. Четыре года. Господи. Какой кошмар. Я не человек. Сейчас мне настолько херово, что хочется лупить себя по лицу, пальцы в кровь ломать, с разбегу биться головой об стены.
Лиля, бледная, как смерть, испуганная до одышки, она ворвалась ко мне в кабинет и начала отрицать наше родство, общаясь со мной на «вы». Естественно, будет отрицать, после того, как я с ней обошёлся – не лучше, чем с беспризорной, назойливой псиной.
Она так и не позволила мне сделать тест на отцовство. Убежала, громко хлопнув дверью. И ладно. Я сам его сделаю. Пока мне на всё насрать. Я в полном шоке.
