Автор
В ночной библиотеке сквозит неопределенность и опасность, словно воздух вокруг заполнен напряжённой атмосферой любви и вины. Незнакомец медленно расстегивает её рубашку, его руки мягко но непрерывно обнимают её тело, пока она не погружается глубоко в притягивающую её череду желаний и запертых чувств....
Скоро будем на месте! – Дала команду немолодая дамочка-фельдшер, пытаясь подбодрить испуганную, до чёртиков в зареванных глазищах, роженицу. – Мужа своего за руку покрепче возьми и думай только о хорошем!
– Не муж я ей. – Хмыкнул. – А просто… начальник."
"Лилия, вопреки словам медика, в ответ на моё бурчание, тут же резко отдёрнула от меня руку, словно обожглась, и экспрессивно отвернулась к стене, шмыгнув носом. Но я, идиота кусок, опять-таки насильно накрыл её тощую ручонку своей, вспотевшей на нервной почве ладонью, пальцы с её пальцами переплёл, с напором сжал.
Хрен тебе!
Не отпущу!
И не надо мне тут свой характерец беременной капризули показывать!
Иначе по жопе всыплю! Спасибо бы сказала, что как с маленькой цацкаюсь, хоть и никто она мне. Не знаю, зачем героя решил из-себя построить. Просто так было спокойней. Во всём виноват долбанный шок и, как следствие, глубокое состояние аффекта.
Честно… Стыдно признаться даже самому себе. Но я переживал за Лилю.
Она кричала.
Нет, не в голос. А в уме.
Сильная девчонка. Если бы я был на ее месте, я бы уже раз сто подряд сдох.
***
До больницы оставались считанные метры.
Вот мы и на месте!
Хвала небесам, справились. И я, слава тебе Господи, выдержал.
Спасибо, что без кровищи доехали. Моя мужская психика не выдержала бы такого эпичного, что ни на есть реалистичного, зрелища. И так к тёлкам отвращение. А тут…
Мля.
Повезло.
Лилю доставили прямиком в родильное отделение.
Пока её укладывали на каталку, я распорядился, чтобы девушку приняли самые лучшие врачи центра, и после того, как она родит, перевели в самую лучшую послеродовую палату.
Зачем мне это, бл*ть, надо, снова спросите вы?
Да всё по той же самой причине. Раскаяние за грехи прошлого, плюс очищение кармы. Тронула она меня. Боль эта чёртова в её, наполненных слезами и горем, необыкновенно красивых глазах.
***
Трудно сказать, сколько прошло времени, полдня уж точно, но я так и не смог расслабиться.
Мне любезно предложили чай, кофе, бутерброды, или пообедать в буфете, но я воспринял эту любезность как издёвку.
