Я, собственно, потому об этом начала, что про всякий такой журнал в Коттеджах говорили, что это из «коллекции Стива», другого источника, по общему мнению, быть не могло. Больше, повторяю, о Стиве нам почти ничего не было известно. Уже в то время мы, однако, видели здесь и смешную сторону, так что когда кто-то показывал пальцем и говорил: «Гляньте-ка, журнальчик Стива», в голосе слышалась ирония.
Старого Кефферса эти журналы приводили в бешенство. Поговаривали, что он верующий и категорически против не только порнографии, но и секса вообще. Иногда он выходил из себя совершенно: щеки под седыми бакенбардами краснели от гнева, он громко топал по всем помещениям, врывался в комнаты без стука, решительно настроенный выловить все «журнальчики Стива» до единого. Мы потешались над ним изо всех сил, но что-то в нем в таком настроении было действительно пугающее. Его обычное ворчание вдруг прекращалось, и сама эта тишина вокруг него как-то тревожила.
Помню один случай, когда Кефферс собрал по комнатам шесть-семь «журнальчиков» и устремился с ними к своей машине. Мы с Лорой смотрели на него сверху, из окна моей спальни, и от какой-то Лориной шутки я засмеялась. Потом я увидела, как он открывает дверцу фургончика, и, видимо, потому что ему нужно было что-то внутри передвинуть и понадобились обе руки, он положил журналы на кирпичи около котельной (кое-кто из старожилов несколькими месяцами раньше хотел соорудить там барбекю). Пригнувшись и засунув в машину голову и плечи, Кефферс копался там и копался, и что-то мне подсказало, что, несмотря на всю ярость, которой он пылал минуту назад, про журналы он теперь забыл. Я не ошиблась: чуть погодя он выпрямился, сел за руль, захлопнул дверцу и поехал.
Когда я показала Лоре на забытые им журналы, она сказала:
— Долго они там не пролежат. Придется ему опять их собирать, когда решит устроить новую чистку.
Но, проходя мимо котельной примерно через полчаса, я увидела, что журналы лежат нетронутые. Я подумала было, не унести ли их к себе в комнату, но потом сообразила, что, если их там обнаружат, насмешкам не будет конца; объяснить людям, зачем они мне понадобились, не было никакой возможности. Поэтому я взяла журналы и пошла с ними в котельную.
Котельная представляла собой сарай, пристроенный к фермерскому дому и забитый старыми косилками, вилами и другим барахлом, которое, по мнению Кефферса, не должно было так легко загореться, если котел вдруг надумает взорваться. Еще у Кефферса был там верстак, и я положила на него журналы и взгромоздилась сама, отодвинув какие-то тряпки. Света было маловато, но как раз позади меня находилось грязное окно, и, открыв первый журнал, я поняла, что фотографии разглядеть можно.
Там было множество снимков девушек, раздвинувших ноги или выставивших зад.