Автор
В секретной организации, где каждый знает свою роль, главный босс внезапно требует личного помощника. Мария оказывается в центре внимания, когда ее прозвище "радость" становится ключом к сложному заданию. Но таинственная приобретенность и строгий порядок работы заставляют Мария растеряться и задуматься о своих действиях....
— Это что сейчас было? — процедил сквозь зубы — видно, что Калагов из последних сил сдерживался, желваки на скулах так и ходят.
Страшно. Сразу вспомнился Сергей — он также на меня смотрел, когда бил. Собрала всё своё мужество.
— Самооборона, — только на это слово у меня хватило сил.
Но показывать ему, что мне страшно, я не хотела, поэтому постаралась его произнести ровным голосом, а в душе обмирала от страха. Он рвано вздохнул, и его рука взметнулась, я на автомате вскрикнула и прикрыла лицо руками, замерла, ожидая удара.
— Не понял… — пауза, — это что сейчас было? — с рычащими нотками в голосе спросил он.
Я открыла лицо, не отвечая на его вопрос и поправляя юбку. На него не смотрела — стыдно.
— Кто? — одно слово, но от тона, которым его произнёс Калагов, кровь стынет в жилах.
— Вы о чём? — спросила и отвернулась к окну — не могла смотреть на него.
Мне стыдно, что меня били, понимаю, не я должна этого стыдиться, но одно дело понимать, а другое чувствовать.
— Я спрашиваю, кто на тебя поднимал руку?
У меня воспоминания того ужасного вечера пролетали перед глазами, словно это случилось вчера. Резко повернулась к нему.
— Хотите взять мастер-класс? — с сарказмом поинтересовалась.
— Хочу этому уроду руки переломать, — он напряжённо смотрел на меня.
— А почему не ноги? — вырвалось у меня, вспомнив, как Сергей меня пинал.
Тишина.
— Так кто, Юль? — первый раз назвал меня по имени.
— Меня никто не бил, — чеканю каждое слово, — так что закрыли тему, — бросила на него злой взгляд.
— Не хочешь говорить — не нужно, я сам узнаю, — завёл он мотор и развернул своего монстра в сторону города.
— Не смейте лезть в мою жизнь, и копаться в прошлом не смейте!
— Тебя забыл спросить, что мне делать, — напряжённо смотря на дорогу, ответил он, — и не смей больше так делать, иначе…
— Иначе что? Ударите?
Он резко съехал на обочину и остановился.
— Женщин бьют только трусливые шакалы, так что попрошу меня не оскорблять.
— А как же ваше «накажу»? Тут явный намёк на рукоприкладство.
— Если я решу тебя наказать, то уж точно не таким способом, бить женщин — последнее дело. Я не приемлю насилия над слабым полом, — еле сдерживая ярость, ответил он.
