Автор
В секретной организации, где каждый знает свою роль, главный босс внезапно требует личного помощника. Мария оказывается в центре внимания, когда ее прозвище "радость" становится ключом к сложному заданию. Но таинственная приобретенность и строгий порядок работы заставляют Мария растеряться и задуматься о своих действиях....
— Тон смени, иначе вместе поедем за ребёнком, и начнёшь с сегодняшнего вечера радовать меня, как подобает хорошей и преданной жене.
— Но-но, попридержите коней, я вам не жена! — вырвалась у меня.
— Это пока, — невозмутимо ответил он, а у меня дар речи пропал от такой перспективы.
Я за него замуж? Да проще сразу пулю в лоб!
— Может, я в статусе любовницы останусь, а? смотрю, брови хмурит. Ладно, зайдём с другой стороны, Ну или в гражданском браке пока поживём, так сказать, проверим свои чувства? Не вижу необходимости спешить с браком, менять паспорт, у меня ведь характер не сахар, можете пожалеть о своём скоропалительном решении, — осторожно начала.
— Нет, — коротко ответил он и полоснул меня злым взглядом.
— Почему?
— Потому что я своих решений не меняю, будет так, как я сказал, другой вариант меня не устраивает. Так что быть тебе, радость моя, скоро Калаговой, а не Воронцовой.
Я в АУТЕ!
— И всё же на вашем месте я бы не спешила со мной сочетаться узами брака, поверьте, через месяц сами поймёте: я не та женщина, которая вам нужна.
— Не смей говорить это слово при мне! — рявкнул он неожиданно, я аж подскочила в кресле.
— Я тоже это слово не особо люблю, но зачем так бурно реагировать? Кстати, хоть что-то общее у нас с вами нашлось — не верим в любовь. Так зачем тогда вы всё это затеяли?
— Придёт время — узнаешь. А сейчас довольствуйся таким ответом: я хочу, чтобы ты всегда была рядом, и я мог на законном основании в любой момент, воспользоваться твоим телом.
Вот же козёл! И как после этих слов изображать покорность? Да я его придушить готова!
— Вы, конечно, простите, — перебиваю его, — но брак — это не разрешение на использование тела женщины для сброса сексуального напряжения когда приспичит.
— Правда? — изогнул он вопросительно бровь.
— Определённо. И ещё, раз уж речь зашла о вашем воздержании, может, вы к любовницам сходите? Удовольствие получите, глядишь и спокойнее станете, на меня кричать не будете, а я за это время постараюсь свыкнуться с мыслью… — вот с какой мыслью, я так и сказать не могла — язык не поворачивался.
— Продолжай, — снисходительно позволил он выдвигать бредовые идеи.
