Автор
Майский утро начинается с первых свистков будильника на понедельник. Теплые лучи солнца через тонкие занавески создают мечтательный оттенок в просторной спальне Машиной квартиры. Ванная комната становится вторым домом: чистота и тишина окупаются каждое утро, но иногда кажется, что сонный зев отныне требует особого усилия для прерывания его....
— Ты его любишь?
Маша молча кивнула.
— Тогда настаивать не буду.
— Мы можем остаться друзьями?..
Дэниел удивлённо посмотрел на собеседницу.
— Разумеется… Ладно, я пойду, пожалуй. Да и ты не засиживайся — только недавно болела. Спокойной ночи!
— Спокойной…
Как всё хорошо обернулось! Маше всегда было очень тяжело разрывать отношения по собственной инициативе, и тем легче было на душе от мысли, что её друг вовсе не тяготится этим. Обрадованная, она опять откинулась навзничь.
Шелест раздвигаемой травы, легко сминаемой явно мужскими ботинками, вновь заставил её насторожиться, но любимый аромат туалетной воды, исходивший от наброшенной на плечи куртки, сразу принёс в сердце умиротворение и нежную теплоту.
— Всё в порядке? — буднично поинтересовался музыкант и оглядел девушку.
Она кивнула, честно пытаясь воссоздать на лице скучающее выражение. Пальцы нервно теребили собачку молнии, отчего парень нахмурился.
— Что у вас с Дэном?
От удивления Маша резко повернулась. Куртка сползла на траву.
— Ничего, я же говорила.
— То есть, никаких чувств? — уточнил Доминик, водружая куртку обратно на прикрытые тонкой шерстью плечи.
От его больше походящей на оскал улыбки собеседница, несмотря на уютное тепло, вздрогнула.
— Я-то так понял, что Дэниел влюблён в тебя. Или ты это не заметила?
— Заметила, — еле слышно призналась Маша. Гневная аура парня, казалось, окутывала всё в радиусе одной мили.
— И как? Нравится?
— Мне было приятно его внимание ко мне, — гордо выпрямилась девушка и подпустила в голос немного прохлады. — Но я не понимаю, почему тебя это так волнует…
— Это правда, что Беллз сделал Энни предложение? — уточнил Доминик, немного помолчав, — а то мы никак не можем из него ничего вытрясти толком, этот гребаный уродец молчит, мать его!
Маша, растерянная сменой темы, покивала.
— И что Энни? Согласна, конечно?
— Пока думает. У неё дома дел полно…
— Так вот почему… — Доминик не стал продолжать и Маша, догадавшись, о чём он умолчал, не стала расспрашивать. — А ты что думаешь?"
"— Это не мне надо думать, а сестре, — девушка улыбнулась и поправила сползающую куртку.
