Девушка внезапно обнимает парня за талию, его руки автоматически плетутся по ее спине. В комнате наступает напряженная тишина, только дыхание и сердцебиение можно слышать. А дальше — это нечто из другого мира: одни лишь огонь от лампы создает мрачную атмосферу в маленькой комнатке....
— Увы, я не знаю итальянского, — развел руками Влад. — Ваши дочери образованнее меня.
Ванесса снова порозовела.
— Ну, Вы скажете… Они же еще совсем дети!
— В том-то и дело, что уже в таком возрасте они так много знают и умеют!
— А где сейчас девочки? — поинтересовалась Морозова.
— В саду, на детской площадке за домом, я видела, несколько минут до вашего приезда гувернантка понесла туда сок.
Наконец, расшаркивания и реверансы завершились, и Влад остался с матерью наедине.
— Идем, я прикажу принести еду в комнату к тебе, — потянула сына за собой Татьяна.
— Я подожду до ужина, — ответил сын. — Мне надо серьезно с тобой поговорить.
— Ты же голоден?
— Я перехотел.
— Ну, ладно, — с сомнением ответила Татьяна Николаевна. — Освежиться с дороги не хочешь? Вот твоя комната.
— Да, душ приму и сразу зайду к тебе. Пожалуйста, дождись, это важно.
Влад наскоро ополоснулся, переоделся в специально захваченную свежую одежду и постучал в соседнюю дверь.
— Входи, Владик, — пригласила мать. — Садись, вот компот или, может быть, хочешь чаю?
— Компота вполне достаточно, — ответил сын, усаживаясь на диванчик. — Итак, мама, я прошу тебя отнестись к моим словам со всей серьезностью и ответственностью.
— Я слушаю.
— С Земовым не шутят, мама. Он очень любит дочь и, не задумываясь, открутит голову любому, кто бросит на нее тень. Надеюсь, ты не хочешь, чтобы открученная голова принадлежала мне? Он поступил достаточно благородно со мной и отцом — отпустил, хотя мог бы сильно испортить жизнь.
— Владик, — потрясенно пробормотала мать. — А отец тут причем? И вообще, ну, не бандит же Земов, что ты так об уважаемом человеке?
— Именно, что бандит. Говорят, бывший — легализовался, остепенился, но, так же говорят, что бандитов бывших не бывает. Он отпустил нас с отцом с одним условием — имя его дочери нигде и никак не будет упоминаться.
— Но как же… Свадьба… ребенок… Все подумают, что ты бросил беременную девушку! Что будут о нас говорить?
— Да плевать, что будут говорить твои заклятые подруги! Всем все равно не угодишь, как ты этого не понимаешь? Пусть сплетничают, это намного лучше, чем, к примеру, попасть в сводку криминальной хроники.
