Рано или поздно все восторженные, ранимые, беззаветно любящие и наивные девчонки превращаются в сильных, умных, самодостаточных и знающих себе цену женщин. Чувства и эмоции выдрессированы, на сердце броня.И вдруг в налаженную и устоявшуюся жизнь врывается тот, кто много лет назад сказал жестокие слова, для кого ты была всего лишь эпизодом.Ваша с ним первая любовь, длиною в жизнь....
Пойдем в мамин театр, а то она меня не берет.
— В какой это мамин театр? — решил уточнить Влад.
— Я не знаю, она бабушке говорила, что идет в театр и очень туда хочет, потому что никогда не была. Я тоже не была и хочу, но мама сказала, что меня не возьмет.
— А как театр называется, Катя?
— Не зна-а-а-ю!
— Э, да ты совсем спишь… Укатали Сивку крутые горки.
Просыпаться ребенок не желал, и отцу пришлось нести ее до квартиры на руках. Дверь открыла Мария Алексеевна.
— Батюшки, умоталась-то как! — всплеснула она руками.
Влад донес дочку до кровати, бережно опустил. Прямо, дежа вю!
— А где Ася?
— За хлебом побежала, в гастроном на углу. Представляешь, всего накупили, а про хлеб забыли, — ответила Мария Алексеевна. — Надо раздеть, а то вспотеет.
Точно — дежа вю!"
"Бабушка осторожно и ловко принялась освобождать внучку от одежды, передавая вещи отцу, и тот покорно стоял, перехватывая курточку, свитер, джинсы.
— Мария Алексеевна, — наконец, решился Владислав.
— А ты откуда знаешь? — удивилась мать. — Настя сказала? Так у нее и спроси.
— Не Настя — Катя, — признался Влад. — В какой театр она идет? И… с кем?
— Я скажу, а ты сцену устроишь?
— Нет, Мария Алексеевна, — заволновался Владислав. — Я обещаю, ни словом, ни жестом, ничем не покажу, что знаю! Просто скажите — когда и куда?
— Настя свободная женщина и может позволить себе сходить в театр с приятным ей человеком, — ответила Мария Алексеевна.
— Я думал, что не должен ей докучать, — возразил Влад.
— Все, пошли на кухню. Да вещи-то положи вон, на стул. Чего ты в них вцепился? Докучать не надо, это верно, а ухаживать — почему бы нет? Моя Настенька красивая молодая женщина, а каждая женщина хочет внимания.
— Мария Алексеевна, ну вот как понять, что делать? — взмолился Владислав. — Я ухаживал, она сбежала. Я отошел, дал ей время разобраться — она в театр с кем-то другим идет.
— Значит, плохо ухаживал, значит, она не поняла, что это ухаживания, а не принуждение! Что ты, маленький, что ли, сам не можешь понять, когда ухаживание превращается в преследование? Ухаживать от души надо, от сердца, а не от того, что в штанах.
— Мария Алексеевна, — смутился Морозов.
— Что, неправду говорю? Той головой думал, вот и наделал делов. А теперь давай уже, правильную голову подключай или уведут Анастасию.
