Я стояла у тихого бара в ночной тишине, наблюдая за тем, как парень с выдающейся спиной погружается в свое мысльное путешествие. Отныне я планировала совершить грех, отдав магическую способность тому, кем оказалась эта загадочная фигура у дальнего столика.
Элария сидела в седле передо мной, такая теплая, близкая и мягкая, ее каштановые, слегка волнистые волосы, ласкал ветер, бросая пряди мне в лицо, обдавая ягодным ароматом, который полностью развязал мне руки.
И сам не понял, как уже был внутри нее. Покрывал поцелуями нежную шею, мечтал о всяких непотребностях, которые необходимо делать с женой. Ведь теперь я женат, а значит, ничего больше не отделяет меня от того, что я столь одержимо жажду получить. Я наконец-то могу дать себе волю, и реализовать ту сценку, привидевшуюся мне возле алтаря и включающую в себя свадебное платье как основной атрибут.
Пока не увидел кровь на пальцах.
В тот момент захотелось дать самому себе в глаз! Как я не заметил? Конечно, она ведь была невинна до вчерашней ночи, а я… был непозволительно груб, приняв ее за ночную бабочку. Ее белую кожу покрывали беспорядочные фиолетовые отметины. Они были везде: на бедрах, скрытые под шелковым подолом, на шее, замаскированные косметикой, пока я не стер ее поцелуем.
— Дрэг?.. — она окликнула меня, когда я спасался бегством в собственную берлогу.
— Что? — бросил зло.
— Куда ты? — прозвучало обиженно.
Я старался на нее не смотреть.
— Подальше от тебя, женушка.
Наверняка, сейчас я выглядел еще хуже, чем прежде.
К тому же… я уже понял: мне нельзя находится с ней рядом, иначе я слишком легко теряю контроль. Чуть не опозорил перед штатом прислуги! Хотя, думаю, они все равно все поняли. Мысли обретают опасные извращенные формы, и я не могу думать ни о чем, кроме секса. Кто бы мог такое представить? Женился, чтоб потом избегать жену.
— Но мои вещи… Они осталась в доме отца, — она продолжала что-то говорить, но я слышал только что-то вроде: «Возьми меня! Сейчас же! Не бросай!».
— Тебе поможет Кракша, моя управляющая. Все вопросы можешь адресовать ей. А сейчас мне лучше уйти, прости, — развернувшись на каблуках я, наконец-то, свалил подальше от милой Ежевчики. Я боялся. Она ничего не сказала. Не ругала меня, не кричала о том, что я причинил ей боль.
