Я стояла у тихого бара в ночной тишине, наблюдая за тем, как парень с выдающейся спиной погружается в свое мысльное путешествие. Отныне я планировала совершить грех, отдав магическую способность тому, кем оказалась эта загадочная фигура у дальнего столика.
«Ты должен мне помочь».
«Почему это? Ты столько лет заталкивал меня в самую глубь своей души, с того самого момента как я родился. Ты помнишь этот день, Дрэг?»
«Да…»
Я помнил. Мне было восемь лет. Брату — пять. Поразительная жестокость.
Таурион подвесил меня за руки на цепи в сарае. Лишил воды и еды, с интересом наблюдая, как долго я смогу продержаться. Братец приходил пару раз в день, поглумиться над моими испачканными штанами, плюнуть в лицо, поесть ароматной горячей курицы прямо напротив моего носа, когда желудок рычал от голода.
— Хочешь? — спрашивал он, раз за разом водя окорочком перед моими глазами. Но стоило попытаться перехватить еду, как он быстро сжирал ее сам, капая ароматным жиром на белый шелк рубахи. — Ты — ничтожество, Дрэгоэль. Моя мать родила тебя по ошибке, а может, переспала с гоблином. Никогда не поверю, что мы с тобой — кровные. Ты никогда отсюда не выйдешь. Подохнешь как собака на привязи. Даже до миски с водой не достанешь.
Он премерзко ржал, обливался водой, глядя на мои сухие потрескавшиеся губы, а потом уходил, оставляя меня одного висеть до следующего дня.
Именно тогда я начал слышать в голове чужой голос. Он говорил, что я должен сопротивляться. Ударить брата, убить. Но я знал, что если сделаю это, то тоже сдохну. Не сразу, но отец не простит мне убийства своего любимчика. Поэтому я заталкивал голос поглубже, думая, как спастись самостоятельно.
12.1
Ночь прошла в агонии. Я давно не чувствовал рук, и, наверное, оставался в сознании только благодаря эльфийской крови и от природы сильному телу. Я начал пытаться подтянуться к цепям. Если исхитриться и подтянуться, то я смогу выбить штырь, на котором висят цепи, ногой. Однако, сколько я не раскачивался, силы покидали меня все быстрее, голодный живот не прекращал урчать, а губы трескались от сухости, рождая во рту металлический вкус.
Когда я очнулся, понял, что каким-то образом смог освободиться. Рядом валялся выломанный из потолка штырь с цепями, во рту уже не было сухо, а на полу передо мной лежала пустая собачья миска.
«Ты спас меня», — осознал неприглядную истину.
«Ты был слаб».
«Я был маленьким мальчиком».
«Так и есть. Я был тобой.
