Автор
В тихой комнате за закрытыми шторами сияет мягкий свет лампы. Михаил, наконец проснувшись, чувствует усталость и желание остаться в постели еще немного. Внезапно раздается знакомый телефонный звонок от Марии — его сестры. Они уже ждут приезда в родительскую квартиру для обсуждения важных семейных дел, связанных с карьерой Миши....
Маме ни звука о том, что произошло!
— Ты! — тычет в меня в грудь, — вызывай сюда своего родственника мента и своих оперов из агентства.
Достаю телефон, набираю Воронцова:
— Миша!!
— Спятила! — шипит на меня Машка, отбирает трубку, сама разговаривает с братом, — Мишенька, мы очень заняты. Чмок-чмок, — выключает телефон.
Окидывает меня злым взглядом.
— Не надо рассказывать ни Мише, ни маме, что я потеряла собственную дочь!!
Смотрю в безумные глаза женщины. Мне ее очень жалко, но боюсь за себя.
— Сейчас поедем, заберем твою протеже, обменяем на мою дочь, — поняла! — зло скалится
— Маш, ты бы помягче с ней, — говорит с досадой Майка, собираясь в дорогу.
— Я буду мягкой, — заверяет Маша, — когда вернут мою дочь.
Глава 37"
"Через час подъезжаем к социальному
Чувствую себя пустышкой. Во мне даже эмоций не осталось от переживаний, только в груди адская черная дыра.
— Иди, — Маша выталкивает меня из своего джипа.
— Что я скажу Нине, что она товар для обмена? — меня всю трясет от этой тяжелой ситуации.
— Скажи правду или соври, твое дело! Исправь ошибку, — командует.
Завязываю эмоции узлом, выхожу из авто. Оглядываюсь в поисках Клима. Если бы Красовский был здесь, то мне было бы спокойнее. Но он еще не приехал.
Придется самой брать ответственность на себя.
На негнущихся ногах захожу в мини-гостиницу для женщин, которым помогаю. Иду к Морозовой. Встречает меня широкой открытой улыбкой.
— Полиночка, садитесь, будем пить чай.
— Нина, я к вам с плохими новостями.
— Он же меня убьет? — недоверчиво глядит на меня.
— Я постараюсь сделать всё, чтобы этого не произошло. Если надо, наденем на вас прослушку.
По стенке бессильно сползаю на пол, рыдаю.
— Полиночка, — приземляется передо мной, стирает пальцами бегущие ручейки горячих слез, — Глеб что-то натворил?
— Украл маленькую девочку, хочет обменять на вас, — голос дрожит.
— Господи, — женщина прижимает меня к себе.
— Я сейчас, — поднимается тяжело, — только оденусь.
— Нина, не подумайте, что я предаю вас, — хрипло стону я.
— Поля, я тоже мать. Выбор матери очевиден — ребенок. А я уже успела прожить сорок лет, моя жизнь позади…
— Не говорите так, — пытаюсь встать на слабые ноги, — все закончится хорошо…
— Мы обе в это не верим, но сейчас неважно! Идем, — сама ведет меня за локоть на выход.
Стыдно.
Больно.
Невыносимо.
Снова попала в капкан.
