В книге "Не приходя в сознание" читатель оказывается на месте главного героя — человеком, который пытается избежать неприятных последствий за совершенное им ограбление. Здесь основным занятием является психологическая борьба и поиск правды в действиях другого человека. Происходящие события разворачиваются в поезде, заблокированном снегом, где главный герой сталкивается лицом к лицу со своим преступлением....
Она его сообщница или твоя? Я имею в виду Ткачеву...
— Какую Ткачеву? — удивился Левашов.
— Методист Дворца пионеров.
— А, Лина... Нет, она моя сообщница. Вернее, я не против того, чтобы она была моей сообщницей.
— Серега, ты всерьез?
— Не знаю... На данный момент мне просто жаль было бы потерять ее из виду...
— Скромничаешь, — не то спросил, не то подтвердил Пермяков.
— Маленько есть. Слушай, каким-то ты больно заинтересованным выглядишь?"
"— Откровенно говоря, Серега, если бы ты женился... я чувствовал бы себя спокойнее каждый раз, когда моя жена будет ставить тебя в пример.
— Какие же у тебя черные мысли! — рассмеялся Левашов.
Глава тринадцатая
В этот день, когда весь остров напоминал один большой, вытянутый на сотни километров солнечный зайчик, в седьмом вагоне произошло в некотором роде чрезвычайное событие.
А случилось вот что.
Афанасий, проходя по коридору, случайно столкнулся с Виталием. Он пропустил его мимо себя, а когда тот уже удалялся, настороженно потянул носом и вошел в купе следом за Виталием.
— Сережа, — обратился Афоня к Левашову, — ты когда ел последний раз?
— Дня три уже прошло. Ты хочешь меня угостить?
— Да. Колбаской.
— Я не против. — Левашов подумал, что начинается розыгрыш.
— Виталий, — сказал Афоня, — угости человека!
— Ха-ха! — громко и раскатисто засмеялся тот. — Может, ему и шашлык на палочке подать?
— Но ты ведь кушал сегодня колбаску? — спросил Афоня. В купе после этих слов наступила тишина.
— А что ты еще скажешь? — осторожно спросил Виталий.
Афоня оказался сильным парнем, неожиданно сильным. Он спокойно взял Виталия за одежки, почти без усилий приподнял и поставил перед собой.
— Я вру? — спросил он, глядя на Виталия снизу вверх.
— Врешь.
— А это что? — Афоня показал на отдувающийся карман.
— Не твое дело.
— Правильно, не мое. Но если это не колбаса, я сам подставлю тебе физиономию. Договорились?
— Плевать мне на твою физиономию, — сказал Виталий и тут же пожалел. Таких слов ему говорить не следовало. Афоня коваными пальцами взял Виталия за пояс, а второй рукой вынул у него из кармана продолговатый сверток.
— В уборной заперся и жрал, — пояснил Афоня. — Вопросы есть?
— Стыд-то какой, какой стыд! — прошептал Арнаутов. — Ведь тебе же бежать надо, бежать, пока не упадешь, пока не задохнешься...
— Никто никуда не побежит, — сказал Афоня. Он завернул колбасу в мятую промасленную газету и сунул Виталию в карман.
