В маленьком городке Сызрань, на берегу Волги, жили семьи: мама с детьми и отец, инструментальщик в депо. Федор Николаевич Егоров родился в семье — вторым ребенком среди двоих братьев и двух сестер. Утро начинается с раннего звонка московского университета для будущего снайпера Федора, который уже готов к тренировкам на стрельбище в своем старом доме под открытым небом Волги....
Добавлю, что их части были хорошо разбавлены итальянскими фашистами (чернорубашечниками), аналог германских войск СС. В полках насчитывалось по 500-700 этих убежденных нацистов. Имелись также отдельные подразделения берсальеров — элитных стрелков, как их именовали. До уровня снайперов берсальеры, может, и не дотягивали, но явились хорошо подготовленными и верными режиму Муссолини солдатами. Как и чернорубашечники, они помогали держать дисциплину и вести активные действия против «недобитых иванов».
Еще одно усилие, немецкие солдафоны возьмут Сталинград, война закончится, и начнется дележ.
Не раз и не два я наблюдал азартную охоту пулеметчиков и артиллеристов за одиноким грузовиком, всадником или связистом, которые вынуждены были передвигаться в дневное время. Все знали, что до темноты береговая полоса глубиной три-четыре километра опасна для жизни.
Все это обстреливалось из многочисленных 47- и 75-миллиметровых пушек. Я видел, как отчаянно накручивал баранку водитель, влетевший в мертвую зону. Люди, которых он вез, выпрыгивали на ходу. Снаряды рвались совсем рядом, от кузова отлетали щепки и половинки досок. Мотор дымил, но солдат, не решаясь бросить вверенную технику, упорно гнал полуторку к полосе деревьев.
Ночью санитары собирали убитых бойцов из пополнения, которых везли к нам, останки водителя сложили в шинель и затянули проволокой. Квадратный тючок, размером с коробку от радиоприемника, вот и все, что осталось от человека. Итальянцы не только обстреливали позиции. В августе они предприняли наступление, пытаясь прорвать линию фронта.
В сентябре-октябре итальянцы на нашем участке вели постоянные обстрелы.
