В 1918 году после возвращения Эраста Петровича Фандорина из комы разворачивается драма вокруг поезда Самара-Москва. События на вокзале и в вагонах полны интриг, когда происходят непредсказуемые события, связанные с перемещением людей и борьбой за место.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Не прощаюсь» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В 1918 году после возвращения Эраста Петровича Фандорина из комы разворачивается драма вокруг поезда Самара-Москва. События на вокзале и в вагонах полны интриг, когда происходят непредсказуемые события, связанные с перемещением людей и борьбой за место.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Борис Акунин Легкое чтение Детективы Любовные романы подборки серии
В 1918 году после возвращения Эраста Петровича Фандорина из комы разворачивается драма вокруг поезда Самара-Москва. События на вокзале и в вагонах полны интриг, когда происходят непредсказуемые события, связанные с перемещением людей и борьбой за место.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Много вам от них будет пользы у белых, – засмеялся Канторович. – Давайте, что ли, на щелбаны, как в гимназии.
– Я учился в Пажеском корпусе. У нас на щелбаны не играли. А деньги есть деньги, к ним следует относиться с уважением.
На Мону никто не обращал внимания, и ей пришла в голову другая литературная ассоциация: трое в лодке, не считая собаки.
Хорошо бы помыть голову и привести себя в порядок, а то действительно похожа на подзаборную дворняжку…
День прошел без приключений. Ну – почти.
Плыли то просто по течению, то под парусом, а однажды отец Сергий и Канторович еще и сели на весла. На гребле в четыре сильных руки да под развернутым парусом лодка побежала почти так же споро, как с включенным двигателем.
Мимо сел и деревень все же проходили на моторе, и штабс-капитан на всякий случай ложился к пулемету. Но никто путешественников не трогал. То ли места были мирные, то ли дуло «гочкиса» отлично заменяло пропуск.
Мона всё время поглядывала на Скукина. Минувшей ночью он произвел на нее большое впечатление.
Прирожденный вождь. Холодный, расчетливый и, что удивительней всего, никакой рисовки. А какой музыкант! Ей теперь нравилось в нем всё, даже то, что на вечернем привале подполковник занялся полировкой ногтей. Прав Пушкин, прав: быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей.
Этому Каю нужна Герда, которая расколдует его оледеневшее сердце, нежно думала она.
Тут Скукин поднял глаза, поймал ее взгляд и своим обычным сварливым голосом сказал:
– Мне знакомо это умильное выражение у женщин. Оно означает: «Я определила среди самцов лидера и хочу от него приплода». Остыньте, сударыня. Я, конечно, самец-лидер, но потребности в самке не имею.
Вспыхнув от оскорбления и стыда (да-да, стыда, потому что дым был не без огня), Мона прошипела:
– Вы не самец-лидер, а самец-пидер! Потому вам и самки не нужны!
И отошла. С хамами она никогда не вела себя как леди. Не считала нужным.
Хорошо, остальные двое не слышали – они о чем-то разговаривали, чистя пулемет.
Еще вся кипя, Мона подошла, послушала. Ничего интересного в беседе не было.
Говорили про следующую проблемную территорию, которую лучше тоже миновать ночью – Зеленошкольскую Директорию. Она не признает ни красных, ни белых, там какие-то диковинные порядки, атаман называется «директором», а фамилия его Жовтогуб.
Оба склонялись к тому, чтобы дотемна отсидеться здесь.
Настроение у Моны было испорчено, спутники ей разонравились.
Один – хам и, очень возможно, представитель «третьего пола» (это более интеллигентное выражение, чем то, которое она употребила сгоряча); другой – старик и тоже не шибко любезный; третий – с сомнительным чувством юмора («Шаечка»!).
