Не прощаюсь — читать онлайн бесплатно полностью

Комкор довел до финала гайдновскую «Серенаду» и стал играть баховскую «Шутку», еще лучше соответствовавшую его отличному настроению. Подошел к открытому окну, залюбовался, как на кончике инструмента попрыгивает солнечный зайчик.

По скрипу понял, что сзади приблизился и терпеливо ждет Ревазов. Оторвал губы от мундштука, не оборачиваясь спросил:

Помощник встал рядом и стал смотреть вдаль. Ему, кавказскому человеку, нравились горы.

– Я бы не стал пренебрегать этой женщиной. Мне не понравился ее взгляд.

Вы сами всегда говорите: береженого бог бережет. У ГПУ в Швейцарии неплохая агентурная сеть. Найдут и сделают что надо.

– Так я и собирался поступить. Эта встреча доставила мне удовольствие, а за удовольствия нужно платить. Распорядитесь.

Скукин прикрыл веки, готовясь играть дальше. Но сбоку раздался какой-то непонятный звук, и комкор скосил глаза.

Это всхрипнул Ревазов. Он схватился рукой за горло, выдернул маленькую иголку, изумленно на нее уставился, показал пальцем куда-то вниз, но ничего не сказал, а повалился грудью на подоконник.

Механически проследив за указующим перстом, Скукин увидел под окном, на набережной, узкоглазого господина в клетчатом костюме. Узнал, тихонько вскрикнул.

Азиат держал у рта трубку, так что они со Скукиным были похожи на дуэт флейтистов.

Что-то укололо комкору переносицу. Глаза скосились один к другому и возмущенно вытаращились на невесть откуда взявшуюся иголку.

Внизу, на эспланаде, Маса приподнял канотье и поклонился. Дожидаться, когда умирающий рухнет, он не стал. Скукин еще качался на каблуках, еще разевал рот, а японец уже шел прочь, глядя на озеро.

Оно замутилось рябью, над поверхностью взвихрилась водяная пыль, небо стремительно посерело, с него засочился, быстро усиливаясь, холодный дождь.

Маса не обращал внимания на косые струи. Ему было печально и спокойно.

Всё правильно, думал он. Госпожа будет довольна.

И хорошо, что наконец закончилось лето. Теперь она перестанет дни напролет лежать в постели, отворачиваясь от солнца. Заберет сына. Будет жить. Я ей больше не нужен. И ему тоже. Чему я могу научить европейского мальчика? Мне шестьдесят два года, а я ничего не знаю, не умею. Разве что убивать плохих людей, которые и без меня не миновали бы своей кармы. Хватит, надоело.

Как там сказано в последнем трехстишье преподобного Мудзэна?