Автор
Не проси прощения: Виктор, уже взрослый мужчина, возвращается к своему дому после долгих лет пребывания за границей. Он несет с собой запахи родного городка и воспоминания о том времени, когда он был мальчиком, который хотел только одного — увидеть глаза своей любимой Дашу и услышать ее голос впервые за многие годы....
Если бы не короткая стрижка вместо косички… и отсутствие улыбки… и почти равнодушные, холодноватые глаза…
— Проходи, — кивнула Ира и бросила перед ним резиновые тапочки. — Мой руки и иди на кухню, я буду там.
Бывшая жена исчезла так стремительно, что Виктор даже не успел ничего ответить. Но послушно разделся и разулся, надел тапочки, прошёл в ванную, быстро умылся и отправился на кухню.
Ира сидела за небольшим квадратным столиком у окна, накрытым клеёнчатой скатертью с ромашками, и пила чай из небольшой белой чашки.
— Извини, закуски у меня нет, — сказала Ира, глядя на Виктора с равнодушием врача-патологоанатома. — Я у Марины поела и не стала заходить в магазин. В холодильнике только яйца и молоко, но готовить не буду.
— Ничего страшного, я не голоден, — быстро соврал Горбовский. — И вообще не хочу тебя стеснять.
Он сел на табуретку, от растерянности схватился за чашку и, прежде чем Ира успела хоть что-то сказать, сделал большой глоток.
— Осторожнее! — воскликнула бывшая жена, но Виктор уже и так понял, насколько облажался — губы, язык и вообще вся глотка словно огнём загорелись. Не в силах проглотить кипяток, Горбовский некрасиво выплюнул всё обратно в чашку и открыл рот, пытаясь охладить ошпаренное. — Витя! Ну как ты так?!
Ира подорвалась с места, подскочила к холодильнику и, достав оттуда бутылку молока, протянула её Виктору, подойдя настолько близко, что он мог бы дотронуться до её тонкой талии, если бы протянул руку.
Но в их случае это было бы безумством, поэтому Горбовский сдержался. Кивнул, взял молоко, отвинтил крышку, сделал глоток — и едва не застонал от удовольствия, насколько сразу стало легче."
"— Надеюсь, ты не заболеешь, — ворчливо произнесла Ира, глядя на него с беспокойством. И от этого беспокойства, которое так резко пришло на смену равнодушию, было приятно и немного радостно.
Глупости всё это. Ира просто добрая. Всегда была доброй, такой же и осталась — даже его мерзкий поступок не заставил её ожесточиться и возненавидеть.
— Не заболею, — ответил Виктор слегка косноязычно — рот он всё ещё держал раскрытым. — Ерунда, сейчас пройдёт.
Ира фыркнула, покачала головой и села обратно за стол.
— Надо было разбавить тебе этот чай холодной водой, — произнесла она со вздохом.
