Автор
Встреча двух подруг в кафе перед важным собеседованием, когда одна из них начинает уверять другую о своей уверенности и привлекательности, будоража окружающих своим энтузиазмом. Сюжет развивается вокруг этой необычной атмосферы противостояния и внутренних переживаний героинь, закрученных в незаметной драме между поддержкой и критикой.
Две недели мозг парили, каждый день говорили: завтра-послезавтра. Готовился, ждал. В итоге в день икс будто не поверил, что оно уже. Именно в этот раз собеседование не перенесли. Состоялось.
Давно меня так качественно не отделывали.
— Денис, — слышу я у самого уха. — Скорую вызвать?
Качаю головой.
— Отлежусь и пройдет. Норм, — отвечаю. А потом я видимо совсем крышей еду. Остатки мозга из меня выбили в трех боях, ничего там в башке не осталось. Иначе объяснить не могу, зачем прошу ее по-человечески: — Не уходи.
Вот для чего? Чтобы что она делала? Смотрела на меня спящего, битого и злого? Дурь какая. Сам это понимаю, поэтому вовсе не расстраиваюсь, когда дверь входная хлопает. Ну почти.
Ничего, отлежусь денька три-четыре, и приеду. К ней. Спрошу, зачем приходила. Снова нос задерет — так к стене прижму, проходили уже. Ей нравится, когда берешь будто силой. Как бы лишая ее права выбора. Она понимает, что остановлюсь в любой момент, если надо. Но не просит. Ни разу не просила. Только бы с мужем не помирилась. Снова. Бл*ть, вот нафига я так зацикливаюсь на этом всем? Тошнит еще сильнее.
Просыпаюсь поздно. Кое-как поднимаюсь, бреду в ванную. Умываюсь холодной водой. Такое странное ощущение — жрать хочется и тошнит — всё это одновременно. Но хоть что-то проглотить нужно. Стягиваю толстовку, потому что вспотел адски, бросаю ее в корзину. Помыться бы, но сил нет. Утром уже.
Захожу в кухню, включаю свет и замираю.
Ксюша сидит за столом с телефоном.
При моем появлении вздрагивает, вытаскивает наушники из ушей. Щурится на яркий свет.
— Какого хрена ты здесь делаешь? — гостеприимно возмущаюсь я.
— Ты так просил не уезжать, что я решила сделать тебе одолжение, — улыбается она. Кладет телефон на стол, врезает глазами в мою фиолетовую грудь и снова начинает плакать. Беззвучно. Даже не морщится. Просто слезы по лицу текут. Она их не вытирает.
А еще Ксюша в моей футболке. Этот простой, бл*ть, вроде бы факт почему-то выбивает из тела последние силы. В моей. Футболке. Контрольный в солнечное сплетение. Я отворачиваюсь.
— Это в бреду было. Я думал, что не с тобой разговариваю, — голос звучит хрипло. Сердце ускоряется.
— Я так и поняла, именно поэтому и осталась. Позлить тебя, — парирует она спокойно.
— Признайся, что на бля*ей посмотреть хотела, — я подхожу к плите и нахожу на ней кастрюлю с каким-то супом. Еще теплым. О, пойдет.
— Хотела, конечно, на них посмотреть. Даже еду сварила, чтобы покормить девчонок. Но никто почему-то не приехал.
— Тогда поем я.
