Автор
МАРИЯ улыбается, сквозь проступающие линии живота. Ее мысли плавно переходят к будущему – к сыну или дочке, который скоро появится в ее жизни. А девушка рядом смотрит на нее с теплой заразительной уверенностью, что уже привычно для Марии.
Я не хочу детей и… Почему я должна оправдываться? Ты пустил в дом каких-то бродяг и обвиняешь меня в черствости. Как тебя понимать?
— Замолчи, Яна! И не называй Марусю бродягой, ясно? Она попала в трудную ситуацию. Не все рождаются с золотой ложкой во рту.
Господи, я слышу каждое слово… Они ругаются за стеной из-за меня. Сердце трепещет в груди, гоняя кровь по венам, замирает на мгновение, а потом разрывается… Кажется, от него одни грязные лоскуты остаются…
Он не выгнал меня… Оставил в своем доме, поселил в уютной, теплой комнате.
Варюша засыпает. Дышит часто, постанывает во сне. Надо бы ее завтра врачу показать. А мне что делать? Можно ли идти в душ или ждать окончательного решения хозяев дома?
Бомжиха я и есть… Именно так себя чувствую… Смотрю на дочку, обещая мысленно, что не допущу повторения моей судьбы. Я все сделаю, чтобы у нее все было. Все…
— Маруся, ты не спишь? — тихонько заглядывает в комнату Алекс.
— Нет, я… Прости, я все жду вашего решения.
Голос такой жалкий, просительный… Где твое достоинство, Маруся? Ты же умная, образованная девушка. Хоть и в трудной ситуации…
— Ты о чем? — хмурится Алекс. — Я не монстр, Маруся. И никогда не давал повода думать так обо мне.
— Прости, Алекс… Завтра же я уйду.
— Сейчас я принесу тебе поесть. Ты же голодная?
О, да… Живот так урчит, что слышно на расстоянии. Молча киваю, поднимая на Алекса взгляд. Он уходит, а потом возвращается с подносом.
— Маруся, извини за столь скудные угощения. Дома нет еды, Яна все время на диете и… В общем, неважно. Здесь горячий чай с сахаром и бутерброды с колбасой и сыром. Тебе дочку надо кормить, поешь.
— Спасибо, Алекс. Ты ко мне… несправедливо добр. Честно… Я не заслуживаю.
Воцаряется напряженное молчание. Кажется, воздух становится тяжелым и вязким, как болотная тина… Алекс смотрит на меня не отрываясь. Хочет что-то спросить, но слова остаются невысказанными…
— Спокойной ночи, Маша, — со вздохом произносит он.
— И тебе…
Бутерброды кажутся мне самым искусным лакомством. Как же давно я не ела, господи… И чай вкусный. А, может, из рук Саши все такое? Он никогда не поступил бы со мной, как Роман. Почему я не разглядела натуру мужа сразу? Потому что смотрела на всех мужчин через призму отношений с Алексом. Идеализировала их… Он всегда был для меня самым-самым…"
"Пока Варя спит, на цыпочках иду в ванную, совмещенную с комнатой.
