Автор
Вернись в посёлок после трагической смерти матери? Вернусь. Я не смогу жить рядом с человеком, за которого погиб мой самый дорогой друг. Кирилл обещал отцу оплатить его обучение, но это решение становится все более сложным. Отказываться от этого предложения будет глупо, ведь я сама не справлюсь со своими финансовыми проблемами без него....
Он в свитере и джинсах, на щеках густая тёмная щетина. В руках какие-то бумаги и папки. Конечно же, он не ко мне, а сердце всё равно колотится словно сумасшедшее.
— За документами заехал, — поясняет Кирилл, хотя я и так всё поняла.
Не питать иллюзий на его счёт. Никогда.
— Вижу.
Снимаю с себя кроссовки, вешаю куртку на крючок.
Знала бы, что Кирилл появится, — выбросила бы на помойку этот растянутый спортивный костюм и помыла бы волосы.
— М-м, еда. Разогреешь? Я дико голоден, — прилетает мне в спину.
— Пф-ф. У меня нечего есть.
— А в руках что несёшь?
— А, это? Это мне Жанна Леонидовна вручила, соседка. Сказала, что я отощала, поэтому сорри, не поделюсь.
— Ты правда похудела, — произносит чуть тише Кирилл.
Я закусываю щёку изнутри и быстро загружаю контейнеры в холодильник. Ишь чего придумал… С какой стати я должна с ним делиться?
— А тебя что, девушка твоя не кормит? — спрашиваю как можно равнодушнее.
В этот момент начинает звонить телефон. Я достаю его из кармана толстовки и ощущаю, как жар приливает к лицу.
— Слушаю.
Назар спрашивает, готова ли я? Предлагает отправить за мной водителя. Я теряюсь и не могу ответить ничего вразумительного. Всё потому, что Самсонов неотрывно на меня смотрит — чувствую это каждой клеточкой своего тела. В конце концов, отказываюсь от предложения Назара и сообщаю, что вызову такси.
— Далеко собралась?
Кирилл прищуривается, когда я оборачиваюсь.
— В гости, в соседний посёлок. Подкинешь?
Секундой позже жалею о своей просьбе, но уже слишком поздно. Кирилл соглашается и сообщает, что у меня на сборы есть пятнадцать минут.
Забежав к себе в комнату, снимаю спортивный костюм. Наспех принимаю душ, мою голову. Достаю из шкафа мятую одежду и быстро утюжу. На макияж почти не остаётся времени, да и волосы толком высушить не успеваю.
— На улице плюс семь, — сообщает Самсонов, когда я спускаюсь на первый этаж, опоздав буквально на минуту.
— И что?
— У тебя голова мокрая.
Сердечко сжимается и едва слышно бьётся. Мне хочется кусаться и огрызаться в ответ, но по факту очень приятно, что он по-прежнему обо мне заботиться… Как никто другой.
— Высохнет.
— Высуши волосы и тогда выходи, — качает головой Самсонов. — Буду ждать тебя в машине.
Я даже возмутиться не успеваю. Смотрю на его широкую спину, короткостриженый затылок. Боже, как же обнять его хочется. И чтобы он обнял.
