На шее у женщины висит кольцо, а рядом дергающийся кадык подчеркивает ее независимость. В помещении царит напряженная тишина, нарушаемая лишь его резкими движениями и шепотом, излучающим страсть и контролирующее ситуацию. Женщина пытается отстраниться, но это лишь усиливает интерес мужчин к ней — приближается еще ближе, обдавая жаркой близостью, заставляя краснеть под напором его взгляда и силы....
Мать Риты отрешенно смотрела на отца, а потом перевела болезненный взгляд на нас. Но то, как я прижимал к себе Риту в защитном жесте, расплавило ее окончательно, она успокоилась и уже довольно спокойно спросила меня.
—Ты не собираешься поиграть с ней и бросить?
—Я никогда и никому не отдам ее.
—Почему не сказал? Почему не пришел и не признался, как мужик, в конце концов? — отец не унимался и уже нашел другой повод для ворчания.
—Отец, а ты не думал, что мы как-то сами разберемся, —Рита осторожно вынырнула из объятий и серьезным тоном перебила меня:
—Константин Львович, я люблю вашего сына, и, пожалуйста, не надо думать, что он меня к чему-то принудил.
Если бы Земля остановилась, я бы не так удивился, не так бы ополоумел, как от слов, услышанных только что. Дыхание сперло, я разглядывал гордый профиль своей девочки, зацепился за разбитую губу и чувствовал себя самым счастливым засранцем в мире. Она меня любит. Меня. Чертового придурка. Любит нежная добрая девочка.
Довольную харю могло бы и расплющить от радости, если бы не злобный взгляд отца, который говорил красноречивее всего. Обидишь — убью.
—Мы ненадолго, остановимся все же в городе, — скептично окинул нас обнимающихся подозрительным взглядом. Рита покраснела, потому что поняла, что на самом деле имел в виду отец. Не слышать нас, занимающихся сексом?
Отец с женой пробыли у нас всего сутки, в целом, учитывая сложившуюся ситуацию, встреча прошла успешно, только вот всем своим видом они показывали волнение, попеременно то и дело спрашивая Риту, а все ли хорошо у нас, а не обижаю ли я ее.
