На шее у женщины висит кольцо, а рядом дергающийся кадык подчеркивает ее независимость. В помещении царит напряженная тишина, нарушаемая лишь его резкими движениями и шепотом, излучающим страсть и контролирующее ситуацию. Женщина пытается отстраниться, но это лишь усиливает интерес мужчин к ней — приближается еще ближе, обдавая жаркой близостью, заставляя краснеть под напором его взгляда и силы....
Да, именно на нее, смешно даже, кто бы сказал мне еще полгода назад, что я решу отдать все, что имею, восемнадцатилетней девчонке, без которой жизни теперь представить не мог, я бы рассмеялся этому человеку в лицо. А сейчас это казалось сам правильным решением.
Она, конечно, ничего не знала, не хотел ее волновать, но девочка ведь не слепая, мои перепады настроения и постоянные задержки не ускользнули от ее внимания. А мне нечего было ей сказать, не мог я ей признаться в том, что мне грозит решетка.
Девочка на меня, как на Бога смотрела и каждый раз, когда я собирался с ней поговорить, перед глазами все плыло, а в горле вставал ком. До последнего надеялся, что удастся избежать ареста, найти выход, но по нужному номеру я так и не дозвонился, как же не вовремя он свалил из страны, чертов призрак. Я мог лишь надеяться, что он объявится в скором времени.
— Не переживай, Тим, я все сделал, — тихо, пряча от меня взгляд, словно в чем-то виноват, ответил друг.
— Да перестань, — вздохнул, снова отвернувшись к окну, — все ты сделал как надо, просто есть вещи, которые нам неподвластны. Ты за Риткой присмотри, если будет нужно — спрячь, она должна быть в безопасности.
— Мог бы и не говорить. Так и не сказал ей?
— Не смог, — признался. Я оказался слишком слаб, чтобы поговорить с ней. Жил и даже представить себе не мог, что под сорок лет втрескаюсь в девчонку, на целую жизнь моложе, да так, что внутренности разрывались и легкие сворачивались, когда ее рядом не было.
— Неправильно это, брат, от тебя она узнать должна, — не без осуждения в голосе произнес друг.
— Должна, — кивнул. Но планам сбыться было не суждено. По закон жанра, а быть может подлости, из приемной раздался грохот и голос секретарши. Я уже знал, что происходит и кто пожаловал в гости.
Дверь в мой кабинет распахнулась, и в кабинет проломилось несколько человек в форме. Надо же, при параде. Рано или поздно этот момент должен был настать, каждый день я ждал, что за мной придут.
— Тимур Константинович, простите ради бога, — следом за представителями закона в кабинет протиснулась мой секретарь.
— Ничего, Наташ, возвращайся на свое место, — улыбнулся женщине и перевел взгляд на следака и двух его прихвостней. Добрались значит.
