На шее у женщины висит кольцо, а рядом дергающийся кадык подчеркивает ее независимость. В помещении царит напряженная тишина, нарушаемая лишь его резкими движениями и шепотом, излучающим страсть и контролирующее ситуацию. Женщина пытается отстраниться, но это лишь усиливает интерес мужчин к ней — приближается еще ближе, обдавая жаркой близостью, заставляя краснеть под напором его взгляда и силы....
Я так по нему соскучилась, хотела его до безумия, до помутнения рассудка и потемнения в глазах, но также видела, что ему больно, по тому, как он кривил губы при каждом резком движении, по тому, как морщился, стоило мне задеть рукой ребра.
— Мы будем мыться, — произнесла, хотела тверже, но голос подвел и получилось какое-то нелепое сипение. Взяла мочалку, пока Тимур пребывал в легком шоке и не понимании, выдавила на нее побольше геля и осторожно провела мочалкой по широкой груди своего мужчины. Намыливала его и все сильнее возбуждалась, наблюдая за тем, как вздымаются крылья его носа, как он стискивает зубы, не говоря уже о том, что внизу все было готово к бою.
— Рита, — не выдержав, от отнял у меня мочалку и отбросил в сторону. — Детка, ты хочешь, чтобы я сошел с ума? Хочу тебя, малышка, — прошептал у моих губ, с силой сжимая мои ягодицы. Столько всего было в его взгляде: желание, обещание, угрозы. И, кажется, именно его взгляд стал последней каплей для того, чтобы, наплевав на все предрассудки, на абсолютное отсутствие опыта, на все на свете, я опустилась перед ним на колени и обхватив рукой твердый член провела по нему рукой, вырвав из груди мужчины гортанный стон.
"— Малышка, блядь…черт, Рита, — зашипел, когда я окончательно набравшись смелости, провела языком по массивной головке и обхватила ее губами, миллиметр за миллиметром погружая в себя член своего мужчины. Участившееся дыхание и хриплые стоны, и я отбросила все мысли, единственное чего я хотела, чтобы ему было хорошо.
— Детка, все, хватит, я сейчас… — он попытался отстраниться, и, да, я оценила этот жест, но не позволила ему сдвинуться с места, хотела, чтобы ему было хорошо, до конца.
