Автор
Внутри меня шевелится нечто странное и противоречивое – нежданная беременность у мужчины, женатого на другом человеке. Несмотря на сложности, я все еще наблюдаю за радостями свадьбы Вавилова через экранов, пока дрожащими руками перелистываю фотографии его счастливой семьи....
Сколько раз я спрашивала себя об этом, мучаясь бессонницей в ночи? Сколько раз заталкивала свою совесть на дно? Сколько слез пролила, терзаясь принятым решением?
Много. Очень много.
И вот момент истины наконец настал. Признаться честно, я даже рада этому. Потому что зверски устала от собственной лжи.
– В какой-то момент – да. Я действительно считала, что поступаю разумно, – говорю сипло. – Потом, когда ты вновь появился в моей жизни я думала о том, чтобы рассказать правду, но…
– Но что, Ангелина?! Чем ты руководствовалась, обманывая меня столько времени?
Он смотрит на меня с неприкрытым порицанием, и я вдруг неожиданно для себя взрываюсь:"
"– Ты ведь женат, Саш! – всплескиваю руками.
Выплеснув свою обиду, я как-то резко обмякаю.
– Если бы я знал о ребенке, возможно, моего брака вообще не было бы, – цедит Александр.
Слышать это больно. Потому что в этот самый миг я осознаю всю горечь упущенных возможностей. Неужели жизнь действительно сложилась бы иначе, если бы я своевременно сказала Вавилову о беременности?
– Я… Я не могла об этом знать, – пытаюсь оправдаться.
– Ты забеременела раньше, чем я женился, не так ли? – продолжает напирать он.
– Да, и я даже собиралась сказать тебе об этом. Но в тот момент у меня не было твоего американского номера, а сам ты не объявлялся… В общем, я пошла к Мадлене Георгиевне, хотела спросить у нее твой контакт.
– Ты разговаривала с Мади? – Вавилов выглядит поистине пораженным. – Она знала о твоей беременности?
– Да. Мне пришлось сообщить ей правду. Я всего лишь хотела узнать твой номер… – я прерываюсь, потому что от горьких воспоминаний к горлу подступают слезы.
– А она что? – видимо, от волнения Александр тяжело дышит.
– Мадлена сказала, что ты скоро женишься на Юлии. А еще, что она твоя любовница, – тихо всхлипываю. – И что я просто дура, если думаю, будто моя беременность изменит твое ко мне отношение.
Вавилов молчит. Его глаза широко распахнуты, а грудная клетка высоко вздымается. Кажется, услышанное стало для него настоящим шоком. По крайней мере, я никогда не видела Александра настолько обескураженным.
